Возвращение Павла Кулагина в Переславль после долгого отсутствия вызывает первые подозрения. Жизнь местных жителей мало изменилась за这一年, но прибыв на вокзале с утра как всегда, капитан обнаруживает странности — искорененные старые знаки городской гимназии, заброшенный рынок, будто поглощенный временем. Павел чувствует себя незнакомым в родном городе....
– Подожди, все разъехались, ты сейчас уедешь, а кто заплатит мне?
– А чего ты занервничал? – усмехнулся Бочар. – Тебе же Старикова платила за девицу. И, насколько знаю, неплохо платила.
– Но Руслан обещал и за квартирантов.
– В курсе. Деньги у меня. И за машину не переживай, верну в целости и сохранности.
– Уж постарайся. Попрошу деньги.
– Пошли вниз, там расплачусь, «бабки» у меня в кейсе.
Икорин пошел за Бочаром. Спустившись с лестницы, на последней ступени помощник Мереда резко развернулся и вонзил врачу в сердце тонкое шило, которое до этого вложил в рукав рубашки.
– Вот тебе и расчет за все! – вытаскивая шило, проговорил Бочар.
Забрав ключи, которые лежали на столике в холле, и кейс, набитый деньгами, он вышел из дома. Завел «Хонду» покойного уже Икорина, открыл ворота, выехал на улицу и направился в сторону перекрестка.
Авдюшин тут же доложил об этом подполковнику Горшкову. Командир группы приказал сниматься и следовать к Киселеву, который контролировал квартиру Макарова.
Бочар остановил «Хонду» в проезде, не доезжая до дома номер шестнадцать по улице Дружбы, дальше прошел пешком, внимательно отслеживая обстановку. Не заметив ничего подозрительного, он вошел в подъезд, а вскоре и в квартиру предателя. Там показал ему деньги, и Макаров немного успокоился. Во-первых, Бочар вел себя с ним дружелюбно, когда надо, он умел играть, а во-вторых, он привез с собой бутылку хорошего крепленого вина (взятого из бара врача), чем окончательно расположил к себе бывшего сержанта.
Параллельно прошел доклад Киселева Горшкову, и он получил приказ встретить Авдюшина. Подполковник посмотрел на часы, 16.30. Столько произошло событий, а времени мало.
Горшков вызвал на связь Кулагина и получил сигнал отсрочки переговоров. Павел не мог говорить.
А виной тому были Боровской и неизвестный мужчина, что прибыл в усадьбу на «Форде».
– В коридор, в углу лестница, на потолке посредине люк, подготовь все для быстрого подъема на чердак, – кивнул Давыдову Павел.
– А лестница? Она выдаст нас.
– Неужели, Док, непонятно, что мы втащим ее наверх?
– А? Ну да, конечно.
– И ничего здесь не оставлять.
– Понял.
