Хозяйка хорошая, в работе мне помогала… Детки опять же…
«А за работу ты ей, конечно, не платил, – хмыкнула я. – Очень удобно. Выгодная сделка, надо сказать. Приданое за Дитой было, и немалое – ее золотые руки. Так что ты не прогадал, отнюдь!»
– Все ясно, господин Ротт, – сказала я. – Дома вы будете, я так полагаю, ближе к вечеру? Тогда и я загляну, побеседую с вашими слугами. Подруг Диты пока трогать не стану, а там поглядим…
С этими словами я распрощалась и удалилась, не забывая громко восхищаться обходительностью и любезностью господина Ротта, согласившегося пошить мне наряд.
До вечера времени оставалось предостаточно, и я решила отобедать у папаши Власия, а заодно поднабраться свежих городских сплетен и слухов. Глядишь, и про вороного вейрена мелькнет что-нибудь…
– Госпожа Нарен! – Папаша Власий на этот раз встретил меня лично, видимо, уличные мальчишки доложили о моем приближении. У него был прикормлен целый выводок этой братии. – Какими судьбами?
– Да так, – улыбнулась я. – Дай, думаю, заеду, проведаю…
– И то! – Папаша Власий воздел толстенный указательный палец. – А то я уж думал, позабыли вы старика… Идемте, идемте, госпожа Нарен, сегодня у нас такое готовят – пальчики оближете!
Готовили у Власия всегда преотменно, а уж для дорогих гостей – тем более. Признаюсь, я действительно была близка к тому, чтобы начать облизывать пальцы, но от этого меня удержали остатки воспитанности. За обедом я рассказала благодарно слушающему Власию о неожиданной встрече с родственником его пекаря (уж не знаю, бывшего или и ныне работающего), тот поохал, мы сошлись на том, что мир все-таки невероятно тесен – куда ни плюнь, попадешь или в знакомого, или в знакомого знакомого, – и перешли к делу.
– Это первое, – сказала я, изложив историю с вороным вейреном. – Если вдруг какие слухи дойдут, уж не сочтите за труд, Власий…
– Да что вы, госпожа Нарен! – обиделся он. – Какой тут труд… Хм… Не слыхал прежде ничего. Вот насчет вчерашнего дня судачили, будто какой-то вороной на Белокаменной чуть всех не потоптал. Ваш?
– Мой, – хмыкнула я. – Но это я своими глазами видела. Ах да, Власий… Если еще будут поминать кого-то, кто дурно с лошадьми обращается, обратите внимание.
Я вкратце описала ему, какие повреждения обнаружились у жеребца.
– Знаете что, госпожа Нарен, – сказал папаша Власий задумчиво, разглаживая бороду на две стороны. Это всегда служило у него признаком бурной мыслительной деятельности. – А ведь похоже на то, как лошадей для бегов школят…
– Это как? – заинтересовалась я.
– Да просто, – ответил папаша Власий. – Приучат лошадку пугаться чего-нибудь, например, укола в шею. Вот побежали коняшки, кто-нибудь из неприметного места колючкой из трубки и плюнет, это несложно, если умеючи.