– Сказали, не бешеный был пес.
– Но, может, это случайность? – предположила я. – Собака разъярена до предела, а тут перед носом кто-то руками замахал или закричал громко…
– В том и дело, госпожа Нарен, что пес к той дамочке хвостом оказался, грызлись они с другим! – Трактирщик налил себе еще ринта. – А потом, как расцепились, развернулся – и на нее!
– Очень любопытно… – Я действительно заинтересовалась. – А вы как-то очень хорошо обо всем осведомлены, Власий. Были там, что ли?
– Ну уж увольте, – решительно выставил он ладонь. – Такие забавы не по мне! Народ-то языками треплет, я уж все, что можно было, разузнал! Все-таки друга моего виноватят, не абы кого! Ну так что, госпожа Нарен?
– Пожалуй, посмотрим, что тут можно сделать, – кивнула я. – Но сперва я с Сольвием поговорю. А то если окажется, что он в этом деле замазан по самую макушку… Не возражайте! – осадила я трактирщика, собравшегося в очередной раз заверить меня в абсолютной непорочности своего приятеля. – Предпочитаю проверить все как следует. Но считайте, что предварительно мы договорились.
– Вот уж спасибо, госпожа Нарен! – обрадовался Власий. Рановато, на мой взгляд.
Помолчали, допивая ринт.
– Власий, – произнесла я наконец, – вы настолько уверены в своем друге, что готовы нанять меня? Вы действительно уверены, что он не воспитывал и не продавал бойцовых собак?
– Уверен, госпожа Нарен, – ответил трактирщик. Сейчас он смотрел сурово. – Уж если бы Сольвию взбрело в голову заняться бойцовыми, так он и породу бы выбрал из таких! А это…
– Постойте-ка, мне кажется, мы что-то упускаем, – нахмурилась я. – Вам, возможно, это очевидно, но я не так уж хорошо разбираюсь в собаках… Я правильно поняла, что тот пес, которого ваш друг якобы продал тому человеку – не бойцовой породы?
– А разве ж я не сказал? – поразился папаша Власий. – Вот голова дурная, это ж чуть не самое главное! Из-за чего я и уверен, что на Сольвия напраслину взвели: если он что-то делает, так уж хорошо… И из сторожевого пса бойцового воспитывать не станет!
– Но мы возвращаемся к другой возможности, – заметила я, – что пса переучили уже после продажи.
– Да не продавал он его… – трактирщик махнул рукой. – Псу не меньше шести лет, да к тому же он с хвостом, а Сольвий с самого начала, как этой породой занялся, хвосты режет!
– Власий! – остановила я. – Давайте еще раз, сначала, по порядку! И успокойтесь, я вас не узнаю просто… Всегда так подробно все рассказываете, ни одной мелочи не упустите, а теперь – нате вам! Одно забыли, другое не сказали… Что там за история с хвостами? Соберитесь и рассказывайте подробно!
Кажется, моя речь подействовала. Папаша Власий помолчал, потом снова забрал бороду в кулак и начал говорить уже спокойнее.