Я проверила: снова ни следа магии, ничего! Ладно, лишь бы снег не пошел, тогда я утром подниму пару птиц и проверю окрестные крыши: вдруг сыщется след? Не думаю, чтобы злоумышленник подобрался к дому по улице и пустил стрелу у всех на виду! Ну, положим, народу в такое время на улице немного, но все-таки есть шанс быть застигнутым на месте преступления… Все же стоит опросить зевак и соседей, решила я. Вдруг кто-то что-то да приметил!
Пламя ревело так, что не расслышать было, о чем переговариваются в толпе. До меня доносились лишь обрывки фраз. «Жалость-то какая! – удалось мне разобрать. – Молоденький совсем!.. Как же теперь…»
Видимо, кто-то погиб. Что ж, поджигатель получит сполна за все, не будь я Флоссия Нарен!
Выбравшись из толпы, я едва не налетела на еще одного зрителя, стоявшего чуть на отшибе, рядом с пожарной упряжкой. Признаться, сперва я узнала буланого жеребца, а только потом его хозяина: в отблесках огня трудно было разобрать цвет одежды и черты лица.
– Лауринь? Вы что здесь делаете? – удивилась я. – Или этим делом заинтересовалось охранное отделение?
Капитан не ответил. Лицо его напоминало маску Тох-Авески, за одним лишь исключением: маска выглядела бы куда живее…
– Лауринь? – нахмурилась я. – Вы намеренно меня игнорируете или случилось что-то, о чем я не знаю?
– Это дом сержанта Зибо, – подал наконец голос капитан.
– Ах вот как… – Я мгновенно увязала услышанное в толпе с этими словами. – Лауринь, что произошло? Ну не молчите!
– Зибо сегодня в увольнении, – медленно выговорил Лауринь, глядя на огненный столб. – Был… в увольнении. Меня вызвали…
Я молчала, уже понимая, что произошло.
– Он вывел мать, – невыразительно продолжал капитан. – Сестры… сами успели. У одной руки обгорели, сбивала огонь с платья. А этот идиот… вернулся за копилкой. Все, что у них было…
Я ничего не сказала. Ясно. Мальчишка решил спасти семейные сбережения, а теперь, похоже…
– Теперь у них нет ничего, – будто прочитал мои мысли Лауринь. – Балка упала. Туда… не подойти было.
Что я могла сказать? Что я могла сказать человеку, у которого погиб в страшном пожаре старший брат, покалечился отец и сестры, а теперь…
Я взяла Лауриня за локоть – рука его каменела под моими пальцами. Не гожусь я на роль утешительницы. Здесь нужна какая-нибудь Инора, чтобы приникла, заплакала, растопила слезами эту каменную стену, пожалела… А я способна лишь по-товарищески сжать его руку. Хотя как знать, что больше нужно Лауриню!
– Что будет с его семьей? – спросила я негромко. – Вы станете заботиться о них?
– Им положена пенсия, – ответил он коротко.