– Если Вейриш запомнил этого человека, значит, что-то в нем было. Что именно, я хочу увидеть собственными глазами. Едем!
Люблю арастенские базары! Они не настолько пестры и пышны, как южные, но и не настолько серьезны и степенны, как северные. Здесь всего понемногу: тут вас могут обсчитать, а могут за бесценок продать сущее сокровище, главное – найти подход к продавцу. Но будьте уверены, он тоже будет искать подход к вам, и он-то в этом деле куда как более сведущ!
– Лепешки! Горя-ачие лепешки!
– А вот кому ринта! Кому ринта!
– Не желаете? – покосилась я на Лауриня.
– Разбавляют, – лаконично ответил он, я рассмеялась, и дальше поехали молча.
– Ковры данжерские, теплые, мягкие. Заезжай, красавица, все, как есть, покажу, расскажу, расстелю под ножки твои нежные!..
– Посуда из Цияня, сама красота, сама чистота! На просвет все видать, кипяток нальешь – не лопнет, а холод сама сохраняет! Возьмите, госпожа, не пожалеете!
– Са-а-ало! Грудинка копченая, окорока, налетай, народ!
– Веники, веники отменные!
– Капуста свежая, капуста квашеная, с болотной ягодой, с грибами, закуски лучше не найдешь!
– Шубы, шубы! Овчина, выделка лучшая, на весу не почуешь! А вот кому медвежья шкура! А кому волчья!..
– Пироги-и-и! Пироги с мясом, с вареньем, с луком и яйцами!..
Я не утерпела, купила пирожок с луком и жевала его на ходу. Только в Арастене такие пробовала посреди зимы! Хозяйки как-то проращивают лук на зелень, пекут пироги – объедение!
– Вы, тетушка, вроде раньше не злоупотребляли деликатесами, – заметил Лауринь.
– Вы просто со мной на таких вылазках в городе не бывали, – беззаботно сказала я.
– Что покушать тетушка Фелиция любит, я помню, – продолжал издеваться Лауринь, – но чтоб с уличных лотков…
– Да вы завидуете просто, – хладнокровно ответила я и отправила остаток пирога в рот. – Ну, где этот наш торговец? Вам ведь ваши люди описали, как его найти?
– Вон там, где лавки со всяким барахлом, – указал Лауринь.
– Отлично. – Я спешилась, взяла кобылу под уздцы, уверенно пошла вперед. – За моего племянничка вы уже не сойдете, стало быть, сыграете супруга!
– Ну, знаете! – Лауринь аж споткнулся.
– А что такого? Богатые торговки в летах любят на себе женить молодых да красивых, – хмыкнула я. – Из управляющих там или охранников… Будем надеяться, что в лицо вас этот человек не знает.
– Да мало ли! – ответила я. – Не угадаешь… Вы, Лауринь, держитесь дерзко, но если я рявкну – умолкайте. Это вам ясно?
– Куда уж яснее, – сквозь зубы произнес он.
– Тогда идемте. Вон те лавки, если я правильно помню, – прищурилась я.
Довольно долго я в своей наихудшей ипостаси (а назвать Фелицию Нойрен приличным словом вряд ли у кого из торговцев повернулся бы язык!) выводила бедных лавочников из себя.