Эмми рядом со мной активировала Благословение Бездны. Ноктус сгустил тьму вокруг себя. Вокруг Айсштиль закрутилась пурга. Настя крепче сжала подаренный кинжал.
— Последний шанс, — предложил я древним богам, — Просто дайте нам пройти.
Вместо ответа Аймос ударил. Его багровая энергия хлынула подобно лаве, грозя смести нас всех. Я едва успел создать барьер Бездны.
— Ну что ж… — пробормотал я, уворачиваясь от серебристой атаки Эгилии, — Значит, будем учить вас здравому смыслу старым добрым способом.
— Как в старые добрые времена! — радостно воскликнул Ноктус, отражая атаку третьего осколка своей тьмой.
— Твой кинжал на них подействует? — спросил я запоздало.
— Он науськан только на меня! Я могу попробовать его перенастроить… но не в таких условиях!
Коридор наполнился вспышками силы, когда мы схлестнулись с древними богами.
«Держись, Фома, старый алкаш», — подумал я, уклоняясь от очередной атаки, — «Скоро будем. И очень надеюсь, что ты еще жив там внутри… Чтобы надрать тебе твою бунтарскую задницу».
А потом времени на размышления не осталось — остальные осколки, прятавшиеся в темноте, вступили в бой.
Где-то впереди, в глубине подземелья, продолжало пульсировать Черное Солнце, ожидая того, кто сможет его укротить. Или того, кто попытается использовать его силу для чего-то гораздо более опасного…
Первое, что почувствовала Светлана — раскалывающуюся головную боль. Она медленно приходила в сознание, и каждый удар сердца отдавался в висках мучительной пульсацией. Где-то рядом, словно сквозь толщу воды, послышался чей-то стон.
— М-да… — голос Горового звучал хрипло, — Вот так всегда — стоит расслабиться, и тебя сразу бьют по голове. Причем в моем случае уже который раз за день.
Светлана с трудом разлепила глаза. Они находились в каком-то техническом помещении — вероятно, одной из подсобок арены. Тусклая лампа под потолком едва освещала бетонные стены и металлические стеллажи с инструментами. В воздухе пахло машинным маслом и пылью.
У дальней стены стояли двое в черных костюмах с высокотехнологичными масками. В тусклом свете их фигуры казались размытыми, нечеткими. Они не двигались и почти не издавали звуков — только легкое гудение их костюмов нарушало тишину.
— Как голова? — тихо спросил Горовой. Он сидел, прислонившись к стене, его форма была изрядно потрепана. На его руках были наручники, прикованные к трубе. В таком же положении была и Света.
— Бывало и лучше, — Светлана попыталась пошевелиться и поморщилась.
