Когда уже подъехал к воротам, снизу донесся довольный голос:
– Моя кровь в этом викинге! Не слезая с седла…
Томас оглянулся, но Англ, помахав ему, повернул коня и унесся в сумрак.
У закрытых массивных ворот Томас огляделся украдкой, чувствуя себя глупо: не видно привратников, а самому пытаться открыть – унизительно, взял копье в руку и, перевернув тупым концом вперед, собрался стукнуть в ворота. Едва копье приблизилось, створки распахнулись с такой торопливостью, словно и не тяжелые ворота, а двери собачьей будки.
В абсолютной тишине копыта стучат неестественно звонко. Вообще-то на коне в любой храм – свинство, но это же язычники, а попирая чужие святыни – утверждаешь свои, и Томас смотрел надменно и сурово, готовый дать немедленный отпор всему, что промелькнет даже мимо. Или даже догнать и дать отпор.
Впереди медленно открывается длинный бесконечный зал или множество залов, Томас не понял, длинными рядами выстроились колонны, то ли поддерживая свод, то ли отделяя один зал от другого. Тягостное ощущение бесконечности заползло в душу и не оставляло всю дорогу, пока конь с грозным цокотом копыт нес его по широким плитам мрамора мимо этих чудовищно массивных колонн, явно возводили их не люди.
Все серое с недобрым красноватым оттенком, других цветов нет, Томас ехал совсем угнетенный, конь пофыркивал и прядал ушами. Между колоннами блеснул свет, донеслись веселые женские голоса, а потом даже плеск, словно в озере резвится крупная рыба.
Открылся большой, ярко освещенный зал. Горящие факелы торчат из стен, а в массивных светильниках горит душистое масло, Томас сразу узнал знакомые восточные благовония, придержал коня. За колоннами открылся круглый бассейн, края инкрустированы цветной плиткой, трое обнаженных девушек плещутся в прозрачной воде, Томас успел увидеть даже их ступни на голубых плитках, которыми вымощено дно.
Еще пятеро сидят на краю бассейна, свесив ноги в воду, беззаботно хохочут и брызгают водой. По ту сторону бассейна накрытый стол, за ним длинное и широкое ложе с множеством подушечек. Томас остановил коня, но одна из девушек услышала цокот копыт, оглянулась, вскрикнула не столько испуганно, сколько удивленно.
Томас церемонно поклонился, чувствуя себя очень глупо, в побитых доспехах, с копьем в руке.
– Милые дамы, – пробормотал он неуклюже, – вы имеете дело с рыцарем, который знает толк в сохранении женской чести и добродетели, так что не пугайтесь, я сейчас удалюсь… И заверяю вас, никого из вас я не видел и при встрече не узнаю…
Пока плескавшиеся в воде спешили к бортику, те пятеро, что сидели на краю, вскочили с легкостью козочек и бросились к нему.