Он не сложился пополам, но хотя бы слегка отшатнулся, и это было уже хорошо. По инерции, я прилетел прямо в него, двинул ему головой в подбородок (выше тупо не достал), а мои руки сомкнулись на его ожерелье.
Надеясь, что всю эту хрень он все-таки не на стальной трос наматывал, я рванул ожерелья на себя изо всех сил.
Рывок получился вполне так ничего, Отец аж головой непроизвольно дернул. Ожерелье осталось у меня в руках, и в этот же миг — скорее всего, то таки было совпадение, но очень удачное — сияние вокруг его тела, наконец, погасло и он без сил рухнул на одно колено.
При этом он все еще был жив.
Топор сам лег мне в руку.
Наверное, я мог бы его добить. Кто знает, что бы тогда случилось. Может, как в самом презираемом Виталиком сценарии, серые орки даже признали бы меня своим вождем, но становиться новым Отцом мне не хотелось. Мне слегка за тридцать, на кой черт мне столько детей?
Я положил топор ему на плечо, прижал острие к шее и попытался разыграть карту заложника еще раз. Раньше не сработало, но теперь у меня и заложник, вроде как, куда более ценный.
Отец что-то мычал себе под нос и, видимо, уже мало что соображал. Абилка, видать, и на интеллект тоже действует, а может просто сознание потерять готовился.
— Охолоните, — сказал я. — Или он умрет.
— Значит, он слаб и его время пришло, — сообщил мне кто-то из орков. Парламентеры из них, надо признать, так себе. — К тому же, для орка нет большей чести, чем умереть в бою, а это был славный бой.
Как дети, право слово.
Где-то после десяти лет к нормальному человеку приходит убеждение, что самое славное в бою — это в нем выжить. И по возможности победить. Потому что даже если ты проиграешь, но выживешь, у тебя останется второй шанс.
А если ты славно сложишь голову, то второго шанса у тебя явно не будет. Конечно, обстоятельства бывают разными, и это правило работает не всегда, но сейчас явно был не тот случай.
Я огляделся по сторонам. Виталик пробирался ко мне вдоль стеночки. Соломон дернул копытом, но я не уверен, что это был сознательный жест..
Орков в боеспособном состоянии оставалось штук пятнадцать, и, вне всякого сомнения, они бы могли нам вломить.
А может, мы бы еще и отмахались.
— А может, уже хватит крови на сегодня? — попробовал я призвать рассудку. — Ну, типа, боевая ничья?
И тут помощь пришла, откуда не ждали.
— Может быть, ты и прав, человек, — возвестил шаман старческим голосом. Очухался, таки. Вот и хорошо, не хотелось бы на себя килл пенсионера вешать. — Вы двое можете уйти.