Следующему я поддел ногу топором, а когда он упал, вломил ему Клавдией. Пнул кого-то в живот «сокрушительным пинков», отмахнулся от одного, ударил другого, словил пулю в плечо… Ну, в общем, так оно и понеслось.
Не знаю, о чем я думал, когда во все в это влез. Может быть, я втайне надеялся, что Система, видя мою отвагу, мне как-нибудь подыграет. Выдаст секретную абилку «в школу с родителями», которая увеличит мой урон, или что-то вроде того.
Но нет, в очередной раз все пришлось делать самому.
В какой-то момент я поймал сразу три удара и мое здоровье оказалось в красной зоне, но тут откатился «призрачный клинок», я убрал двоих, получил уровень и автоматически восстановился. Удобная все-таки боевая Система в этой новой реальности, немного похоже на старую добрую бразильскую тактику, за которую мир так ценил их футбольную сборную.
Неважно, сколько нам забьют, мы все равно забьем больше.
Я нападал и защищался, наступал и отступал, напрыгивал и отпрыгивал, финтил, использовал весь свой нехитрый арсенал абилок и весь свой хитрый арсенал грязных уличных приемов. Я был заляпан кровью, своей и чужой, с ног до головы. Я порхал, как бабочка, жалил, как пчела и ревел, как укушенный крокодилом гризли. К сожалению, мне даже не удалось впасть в боевое безумие, и я помню эту драку ясно и отчетливо, до самой последней мелочи.
Каждую подножку, каждую подсечку, каждый удар топора и взмах бейсбольной битой.
И это, как вы понимаете, не самые приятные воспоминания.
Насилие похоже на лавину. Начинается все с маленького и почти безобидного снежка, а потом эта масса погребает под собой целое племя орков, которые когда-то были империей.
Надо отдать этим ребятам должное. Они не дрогнули, не побежали, не опустили оружие. Просто в какой-то момент они… кончились.
Я вдруг обнаружил, что на меня больше никто не нападает, вяло этому факту удивился, а потом осмотрелся вокруг и не почувствовал ровным счетом ничего. Ни удовольствия от хорошо проделанной работы, ни отвращения от того, что я натворил.
Только холодную пустоту, как в старые недобрые времена.
Это меня не то, чтобы напугало… Скорее, расстроило. Я слишком хорошо помнил старые недобрые времена, и возвращаться туда мне не хотелось.
Тот я был эффективным, но не очень приятным человеком и я бы не хотел, чтобы он вернулся насовсем.
Хотя время от времени его присутствие наверняка потребуется.
Но огорчаться и рефлексировать я буду потом. Сейчас надо сделать так, чтобы это «потом» все-таки наступило.
