Так мы и распределили обязанности — Виталик работал по кабанам, я — по лаборантам, а маги подчищали всякую гадость, что валилась на нас из пузырей. Темп мы взяли достаточно приличный и добрались до конца уровня за каких-то сорок минут.
В конце нас ждала традиционная уже арена, над которой висел такой же наполненный пузырь, только очень уж здоровый.
— Я, сука, не понял, — сказал Виталик. — А где босс?
— Видимо, там, — Федор ткнул пальцем в пузырь, висевший на высоте чуть меньше двух метров. — И ключ, видимо, тоже.
— А почему он там, когда он нужен нам здесь? — спросил Виталик.
— Видимо, мы слишком быстро прошли, — сказал я. — Он еще не вылупился.
— Тут же все затопит, к хренам, — сказал Виталик, аккуратно и с размаху трогая пузырь двуручным топором. Пузырь не поддался.
— Не вылупляется, — констатировал Федор.
Виталик убрал топор и попробовал дробовик, но эффект был тот же. Босс, кем бы он ни был, продолжал сидеть внутри и на провокации не реагировал.
— Видимо, не все условия прохождения соблюдены, — сказал Кэл.
— Например? — спросил Виталик.
— Первое, что приходит в голову, надо зачистить уровень полностью.
— То есть, уничтожить вот эти все пузыри? — ужаснулся я. — Но их же тут тысячи.
— Может быть, и не все, — успокоил меня Кэл. — Но какое-то критическое количество, чтобы босс почуял неладное и пробудился.
— Значит, все-таки все, — сказал я. — Должен заметить, что их всех тупых игровых условностей, которые я встречал до сего момента, эта — самая тупая.
— Ну почему же, — сказал Федор. — Мы ж тут по квесту вроде как мир спасаем, а уничтожение потенциальной армии вероятного противника в эту схему вполне себе вписывается.
— Утомительное, сука, занятие, — сказал Виталик. — А ведь это даже не наш мир.
— Ладно, чего стоять, — сказал я. — Эти твари сами себя не убьют.
Мы вернулись в самое начало уровня и принялись за методичное истребление всего нерожденного. Твари были не слишком опасны, большая часть даже не успевала понять, что происходит, а огрызаться пытались лишь некоторые, но их было очень много, и это была одна из тех редких ситуаций, когда ты жалеешь, что у тебя нет с собой напалма.
Ближе к середине уровня, когда я уже устал, как пробежавший полтора марафона спринтер, я задумался о странностях человеческой психики. А если точнее, то моей.