— Проблемы? — спросил Виталик.
— Нет, — глухо сказал неприятный тип с двумя мечами. — А у вас?
— У нас тоже нет, — сказал Виталик. — Трактир с лошадиным названием там? Мы правильно идем?
— Там есть какой-то трактир, но я не помню названия, — сказал неприятный тип с двумя мечами. — Я проехал мимо, не останавливаясь.
— Будем надеяться, что это тот, который нам нужен, — сказал Виталик. — Счастливого пути.
— И вам, — сказал неприятный тип с двумя мечами, похлопывая лошадь по крупу. — Шевелись, Плотва.
У крестьянина был сорок шестой уровень, а у всадника информация вообще не читалась.
Но шли мы все-таки правильно, и минут через сорок после встречи с неприятным всадником добрались таки до нужного нам места.
Сложенное из бревен солидное двухэтажное здание трактира поражало своей средневековостью. Если Карлсград можно было спокойно перенести в современные реалии, добавив на улицы электрическое освещение и автомобили, с трактиром этот номер прошел бы только в качестве какой-нибудь этнической достопримечательности.
Мощные стены, покатая крыша, узкие окна — бойницы, через который наружу пробивался лишь тусклый отблеск… Это здание больше походило на форт, построенный на заселенных дикарями пограничных территориях, чем на обычную придорожную забегаловку.
Рядом была возведена такая же основательная конюшня, через приоткрытые ворота я увидел несколько припаркованных там лошадей.
Название отсутствовало. Вместо него трактир украшала вывеска, на которой был изображен опустивший голову скакун в боевом, насколько я мог судить, облачении.
Тяжелая массивная дверь была явно не из тех, которые посетители выносят собственной спиной, покидая пивную при помощи вышибалы. Если швырнуть кого-то в такую дверь, он по ней быстрее размажется, чем откроет. То ли публика тут смирная, то ли они решают свои проблемы как-то по другому…
В обеденном зале было немноголюдно. В полумраке у дальней стены скорее угадывались, чем были явно различимы, силуэты четырех гуманоидных личностей, которые играли в карты, еще двое занимали столик около окна и просто выпивали. За барной стойкой, протирая традиционные кружки традиционной не слишком чистой тряпкой, стоял бармен.
Туда мы и направились.
Бармен был эльфом, но нетипичным. Это был длинноволосый пузатый добродушный эльф, сразу же расплывшийся в дружелюбной улыбке, а теплоты в его глазах хватило бы, чтобы расплавить средний размеров айсберг.
Приобретенный когда-то очень давно жизненный опыт, без которого я вполне мог бы обойтись, сразу же подсказал мне, что это, скорее всего, очень опасный человек. В смысле, эльф. В смысле, не так уж важно, какому виду он принадлежит, важно, что он явно не тот, кем пытается казаться.
Его информация оказалась открытой.