Правда с потолка капал расплавившийся бетон, но здание библиотеки казалось достаточно надёжным, чтобы пережить такое воздействие.
А вот той силе, что противостояла мощи разъярённого князя, сейчас приходилось нелегко. Нити по-прежнему рвали призрачных конструктов в клочья, но теперь они и сами таяли в воздухе.
В какой-то момент один из призрачных медведей прорвался к самому кокону, полоснув его полупрозрачными когтями и я понял, что патриций действительно справится сам. Теперь оставалось лишь наблюдать за финалом схватки, в котором призрачное воинство Оболенского уничтожало последние остатки странного комплекса, который удерживал его родственницу.
Своим функционалом он отчасти напоминал путы, которые мы использовали для того, чтобы обездвижить пленников из числа слабых богов или представителей Древних рас. Но вот подобную форму реализации я наблюдал в первый раз.
Надо сказать, структура получилась прочной — если кружащие в воздухе нити псевдо-паутины, конструкты уничтожили буквально минут за пять, то вот с коконом им пришлось изрядно повозиться. Я уже вернулся к мысли о том, чтобы немного помочь князю, когда оболочка наконец поддалась — лопнула, не выдержав яростного напора призрачного воинства. А в следующий момент изнутри плеснуло силой. Не той, при помощи которой это сооружения сопротивлялось, а самой обычной. Как я предполагал, принадлежащей княгине Оболенской.
Спустя несколько секунд, кокон ошмётками разлетелся в стороны, а сияющие зелёные конструкты попятились назад. Странно было видеть, как гигантские медведи, что недавно с яростью бросались в бой, склоняют головы к полу. Соколы проделывали то же самое, зависнув под самым потолком и расправив крылья.
Фигура, которой все они выражали почтение была слабо различима из-за марева, которое осталось после разрыва кокона. А через мгновение вовсе окуталась всполохами силы. Сначала я уловил использование целого комплекса лечащих и восстанавливающих плетений, вслед за которыми в дело пошли преобразовывающие — патрицианка использовала подручные материалы, чтобы создать из них одежду.
Крепкая у неё всё же психика. Больше сотни лет провести в полной изоляции, каждую секунду сражаясь за свою жизнь и сохранить разум — подвиг на который способен далеко не каждый бог. Здесь же речь вовсе шла о смертной.
На то, чтобы закончить процедуру, у неё ушло не больше пары минут, за который Ратибор вышел из ступора и развеял конструктов. Правда, освобождение своей родственницы никак не прокомментировал — молча стоял на месте, неотрывно смотря на окутанную мерцающими всполохами фигура. А когда свечение исчезло, вздрогнул от раздавшегося голоса.
— Ну здравствуй внучок. Давненько не виделись.