В мире магии и технологий, где громадные существа обитают в подземных городах, события резко меняются после странного привидения-гомункула. Люди замерли от ужаса, но только не Долгорукий, который сначала испытывает гнев, а затем ощущает облегчение — навеянное опасной правдой новостей....
Похоже, «Возвышение Меркурия. Книга 11» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
И закинув на правое плечо массивный боевой молот, энергетический фон которого пробивался через все барьеры, задумчиво изучал нового члена моей свиты.
Наконец повернул голову ко мне. И зычно поинтересовался.
— Где он научился такому? Откуда ты вытащил отрока сего, Василий?
Не успел я открыть рот, чтобы ответить, как князь продолжил.
— Мыслил я, застать сечу страшную. Думал, не успеем, потому лишь ближников взял на эту битву. А как уже недалеко оказались, почувствовал волшбу нехорошую. Могучую и чуждую. Ни разу такой не видывал.
Сандал тихо и напряжённо рыкнул, рассматривая Симеона и семерых Одарённых, что прибыли вместе с ним. Опасения дракона была понятны — если придётся сражаться, выиграть будет практически невозможно. Любая серьёзная нагрузка на каркас, спровоцирует его распад. А от слабых атак, древний князь даже не почешется.
Около пригорка затормозил призрачный конь Оболенского.
— Зря ты Симеон речи такие ведёшь. Хочу напомнить, равный сейчас перед тобой. И ты на его земле, подле разрушенного города, который ещё чадит, обвинять его вздумал? Прямо на поле битвы с войском китайским? Если бы не Василий, некого тут уже было спасать. Я и сам едва держался — таким был их натиск.
Симеон перевёл мрачный взгляд на Ратибора.
— Понимаю, что использованная сила была тебе непривычна, князь. Потому не стану требовать виры, как и извинений. Но Его Сиятельство прав. Сейчас ты на моей земле. Прибыл, как союзник, но бросаешь в лицо обвинения, как враг. Спроси себя — есть ли для этого повод? Действительно ли найдётся у тебя резон, чтобы начать войну между родами Шуйских и Афеевых?
Ход был рискованным.
Пару мгновений Шуйский молча стоял на месте, уперев в меня тяжелый взгляд. Потом заговорил.
— Не веду я речь о войне, отрок. И действительно прибыл сюда, как союзник. Чтобы биться с врагами нашими, да превратить их в перегной для таёжных лесов. Но твой удар достоин изумления. Не слыхал я ранее о таком. Нет подобного в хрониках рода Шуйских.
