— Ты это что, Твоё Сиятельство, меня к заговорщикам приплести хочешь? Обвиняешь в чём-то? Ежели так, то говори прямо! Кудашевым скрывать нечего. Верны мы и долгу своему, и клятвам. Никто не скажет иного."
"Откуда-то с дальней стороны стола, донёсся звучный шёпот «А кто мог, те в земле давно». Громкость была подобрана верно — личность говорившего могли определить только те, кто сидел совсем рядом. Но при этом, слова донеслись до ушей каждого, кто был в зале.
Кудашев злобно покосился в ту сторону, но комментировать не стал. Сделал вид, что и не было никаких слов. Так проще, чем пытаться выяснить, кто именно из условно независимых князей решил поддеть его род. Друг друга они сдавать всё равно не будут. Если только после Схода, да за хорошие отступные. А прямо сейчас яриться — только прилюдно позориться.
Трубецкой язвительно усмехнулся, не отрывая взгляда от оппонента.
— Если бы я такого хотел, Сиятельство, то боюсь, тебя бы здесь не было. И рода Кудашевых бы тоже не было. А земли ваши, я бы кому из твоих союзников бы и продал. Вы там все друг друга стоите — ради медного гроша удавитесь.
Союзники троицы князей негодующе зашумели. Их поддержали несколько групп поменьше, которые пока не определились, но открытыми угрозами Трубецкого были недовольны. Кто-то из независимых князей вовсе залихватски свистнул.
Нет, на Сенат это всё же не походило. А вот на вече, которое как-то раз показывала мне одна из дочерей Перуна, ещё как. Смертные, что собирались на городской площади с оружием в руках и решали, кто из выступающих прав, тоже порой любили покричать да пошуметь.
— Молчать!
Медленно поднявшийся со своего места Юрий Долгорукий, обвёл давящим взглядом собравшихся патрициев. Не сказать, что его боялись — князь был известен, как весьма расчётливый человек, который не просто так оказался во главе богатого рода, что владел громадным количеством разноформатной собственности. Такой не станет начинать войну и лить родную кровь, если причиной являются лишь чьи-то слова.
Но если сам по себе, смертный страха не вызывал, то его деловая машина могла пожрать деньги почти любого из княжеских родов.Адва десятка союзников, масса вассалов и многочисленная гвардия, гарантировали, что любой открытый конфликт с ним, будет изнуряющим и опасным.
— Речь о человеке, что хотел убить Рюриковичей и вырезать целые рода княжеские. Или думаете, что раз он хотел начать с нас, Оболенских да Шуйских с Голицыными, то потом остановился бы?
На секунду замолчав, чуть более спокойно продолжил.
— Перед нами четверо Рюриковичей, которые заявляют одно и то же. Не слышал я возражений ни от Алексея Михайловича, ни от Иоанна Михайловича. Все согласны со словами Её Высочества.