Возвышение Ордена завершается, и все земли под его правлением переживают кризис. В это время главный герой — один из самых сомнительных членов ордена — оказывается в центре заговора, который может изменить судьбу всего континента. Книга проникает в глубины душ и решений, когда выбор между верностью и свободой становится вопросом жизни и смерти....
Отголоски ритуала возвышения гвардии могут даже вам многое дать. Речь не о понимании мира, а, скорее, о банальной закалке души.
Я оставил их разговор за спиной, прошёл пятьдесят шагов до беседки, развернулся и сел, скрестив ноги. Несколько раз глубоко вдохнул и выпрямил спину.
— Готов, — сообщил я Изарду, который устроился в десяти шагах от меня.
Толку от долгих приготовлений, если не знаешь, к чему готовиться?
Дух кивнул, и в тот же миг я ощутил, как небесная энергия вокруг пришла в движение, начала сгущаться. Так не происходило, когда я играл и пытался ощутить в себе отклик эссенции.
Изард, наконец-то, решил раскрыть суть того, о чём я попросил.
— Ритуал заключается в том, чтобы впечатать в гвардейца чужое понимание этапа, сократить ему путь, заставить внешним воздействием и чужой силой расслоиться его энергии и заставить проявиться эссенцию духа. Это изначально ущербный путь, который сужает кругозор идущего, уменьшает его личное понимание мира. Прошедшие этим ритуалом редко достигали вершин этапа Повелителя Стихии и никогда не становились Небесным Воином.
— Вершин, которых я могу и так никогда не достигнуть? Даже за три сотни лет? В ближайшие годы Властелин имеет гораздо больше шансов выжить и достичь целей, чем Предводитель, на тридцать лет застрявший на десятой звезде.
— Молодой глава, ты гораздо сильней обычного Предводителя.
— И эти силы вряд ли исчезнут, — оборвал я Седого и буквально приказал Изарду.
Тот кивнул и на его коленях появился цинь. Перед тем как коснуться струн, Изард произнёс:
— Страх.
Воздух разорвала оглушительная мелодия. Каждое касание циня словно заставляло рваться сам воздух, нестись на меня могучей волной, бить в грудь, впиваться в уши, рвать мои внутренности.
То, что Изард иногда использовал, чтобы надавить на меня, выплеснуть в словах гнев, теперь неслось с каждым звуком струны, било и корёжило меня, за болью и попытками не свалиться под этими ударами духа я даже не замечал мелодии, которую играл Изард и не ощущал чувств и ощущений, которые он вкладывал в неё.
Когда это закончилось, я с облегчением застонал и едва услышал свой стон: мир звучал приглушённо, небесная энергия давила, во рту стоял отчётливый привкус крови.
— Я последний раз спрашиваю, Наследник, мне остановиться или продолжать?
Сглотнув, я спросил:
— Сколько мелодий занимает ритуал?
— Мелодий? — поднял брови Изард.
