Возвышение Ордена завершается, и все земли под его правлением переживают кризис. В это время главный герой — один из самых сомнительных членов ордена — оказывается в центре заговора, который может изменить судьбу всего континента. Книга проникает в глубины душ и решений, когда выбор между верностью и свободой становится вопросом жизни и смерти....
Проём зала Здоровья за эти мгновения раздумий отдалился настолько сильно, что сейчас выглядел не более чем светлым пятнышком на полированной черноте города.
Я прищурился, используя свои силы и Возвышение: мир дрогнул, скакнул мне навстречу, приблизив исток водопада. Изард стоял на прежнем месте и глядел точно мне в глаза. Мгновение мы глядели друг на друга, а затем я закрыл глаза, оборвав эту связь.
Я прав, и этого достаточно.
Воздух свистел в ушах, заглушая даже гул и шелест падающей воды.
Как далеко остался исток водопада, с которого Изард меня сбросил, я увидел, а сколько осталось до земли?
Неважно.
В чём Изард прав, так это в том, что лжеВластелину не пройти задуманный путь. Не для того я страдал под ударами музыки Изарда, чтобы замереть на половине пути. Я был недоВластелином, который использовал эссенцию, но не видел её, я остался недоВластелином, который использует и видит эссенцию, но не может летать?
Как бы не так. Как бы не так!
Я стиснул зубы, сосредотачиваясь на главном.
Полёт.
Я люблю полёт.
С первого дня, когда учился летать над болотом, грязный, вонючий, но счастливый.
Нет, даже раньше.
Я любил полёт ещё стоя на чужом мече, ещё летая вместе со старшим Тизиором."
"Я любил полёт ещё до летающих мечей и даже до того, как узнал об этапе Предводителя.
Полёт — это свобода. Та самая свобода, которой мне не хватало начиная с самых первых шагов на пути Возвышения. Та самая свобода, которую я брал всё больше и больше, поднимаясь на очередную ступень Возвышения и веря, что у меня нет пределов.
У меня нет пределов.
Я поднялся на ступень Властелина. Полёт должен принадлежать мне, я — Властелин.
Полёт.
Отрешившись от гудящего в ушах воздуха, от его жёстких, ставших плотными и осязаемыми объятий, рвущих одежду, я сосредоточился только на воспоминаниях, вызывая в памяти все моменты своих полётов.
Полёт — это равновесие, мир сам должен держать идущего. Сначала плохо, настолько плохо, что, оступившись на мосту Древних в Нулевом, я-Закалка рухнул в реку, не сумев задержаться в воздухе ни на миг.
Равновесие.
Я медленно выдохнул.
Равновесие.
Сделал вдох, снова выдохнул.
Разочарованно.
