Возвышение Ордена завершается, и все земли под его правлением переживают кризис. В это время главный герой — один из самых сомнительных членов ордена — оказывается в центре заговора, который может изменить судьбу всего континента. Книга проникает в глубины душ и решений, когда выбор между верностью и свободой становится вопросом жизни и смерти....
Толпа помедлила вдох, а затем, словно повинуясь беззвучной команде, склонилась в приветствии:
— Магистр!
Он медленно поднял руки, приложил кулак к ладони и так же медленно повёл корпусом справа налево, никого не обделяя:
— Приветствую вас, братья и сестры!
Через миг опустил руки и заговорил тише, но теперь дополнял каждое слово мыслеречью, донося его до каждого здесь.
— Благодарю вас, братья и сестры, что вы собрались здесь. Благодарю, что так быстро откликнулись на зов Ордена.
Вперёд шагнул один из идущих.
Он приложил кулак к ладони и сказал:
— Магистр, вы перехваливаете нас. Прибыть по первому вашему зову — это долг каждого из орденцев.
— Нет, брат Эграм, — покачал головой Хорит, — скорее, я вас недохваливаю, — повёл рукой, показывая, что не ждёт возражений, и продолжил. — Вы все очень разные. Одни из вас никогда не могли похвастаться талантом, другие, напротив, считались звёздами Ордена и добились многого, в то время как третьи упёрлись в преграду и остановились на пути к Небу. Но есть одна вещь, которая всех вас объединяет. Знаете, какая это вещь? — Хорит повёл взглядом, словно заглядывая каждому в глаза.
"Я невольно хмыкнул. Как часто за последние недели я слышу это слово. Сначала во время полёта к городу Тысячи Этажей, затем в самом городе, теперь здесь. Но всё же это правда. Верность была главным, что учитывалось старейшиной Хоритом.
— Вы все бесконечно преданы Ордену Небесного Меча. Вы отдаёте ему свою жизнь, своё Возвышение, своё служение, отдаёте ему всё, что у вас есть. Вы не допускали даже мысли о его предательстве и даже останься вы последними из орденцев, оставшись одни против всего Пояса, вы бы никогда Орден не предали, — Хорит снова склонился, прижимая кулак к ладони.
Вся толпа отобранных Хоритом людей гаркнула в едином порыве:
— Ордену слава!
Попросившийся с нами Утхал, всё это время жадно вглядывавшийся в лица собравшихся, вздрогнул и до хруста стиснул кулак.
Хорит выпрямился.
