Праздник к нам приходит в одиннадцатом классе. Одиннадцатый год обучения заканчивается, и все учащиеся одеты в костюмы или маски — от русалок до медведей. Начинается жеребьевка на судьбоносные пары, где каждому ученику дается уникальный номер. Анина и Таняшина активность не оставляет никого равнодушным — они ведут всех под контролем....
Похоже, «Вперед в прошлое 10» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Он просто забегался, не взял в расчет, что она может волноваться, и стыдился признаться.
Отчим поцеловал маму в щеку, и это подействовало, она расслабилась. Если бы не я, присматривающий за отчимом, наверное, сцену ревности устроила бы. А может, нет, отцу ж не устраивала, хотя было очевидно, что он ходит налево.
Я разулся и юркнул в ванную, чтобы поставить на газ заранее наполненную мамой кастрюлю воды, а потом помыться — вечером воду всегда отключали. Отчим отвел маму в кухню, и оттуда донесся радостный вопль:
— Вася, это же… это же… целое состояние.
Вот же упрямый осел! Все-таки показал маме заработок. Доверие, видите ли, у него, надо все выложить, в том числе деньги, на стол — как есть, вопреки здравому смыслу.
Я вынес кастрюлю и увидел, что счастливая мама пересчитывает деньги.
— Весь день калымили, возили туда-сюда всякое, — с гордостью говорил отчим, поглядывая на меня. — И грузчиками работали. Вот!
— Сорок тысяч, господи, — пролепетала мама.
Гора с плеч свалилась: все-таки он не стал рассказывать всю правду.
— Но я все равно на работу устроюсь, не могу на ваших с Пашкой шеях сидеть, — поделилась планами мама.
— А бизнесом заняться не хочешь? — поинтересовался я. — Как наша Наташка. За восемь дней она зарабатывает больше, чем медсестра, да и то так мало лишь потому, что товара у нее немного.
Мама испуганно округлила глаза, помотала головой.
— Торговать? Нет! Опасно.
— Администрация рынка — мои знакомые, — сказал я. — Ты будешь на льготных условиях.
— Нет! — воскликнула она.
Василий взял ее руку в свою. Погладил запястье.
— Оленьке вообще работать не надо. Работать должен муж, как в Америке! А жена — создавать уют.
Почему, интересно, он решил, что в Америке так?"
"Маму его ответ устроил, и она расслабилась. Память взрослого внесла коррективы в мое представление о правильном: человек, у которого нет интересного занятия или работы, деградирует, начинает беситься от безделья и выносить мозг окружающим, и без разницы, кто это, мужчина или женщина.
Я шагнул к телефону, позвонил бабушке, Каюк сказал, что ей полегче, и я успокоился. Но не до конца, эту проблему нельзя пускать на самотек. Потому я снова вошел на кухню, где мама разделила деньги на три кучки и планировала, что и когда купить.
— Ма, — обратился я к ней.
