В пятницу 1994 года, в шесть часов вечера, вышел из магазина с забитыми карманами деньгами. Впереди ждала меня новая жизнь, как будущее ростка — первые признаки перемен. Это ощущение было настолько живым и динамичным, что казалось, каждый шаг вперёд приводит к чему-то неизведанному и волнующему....
Похоже, «Вперед в прошлое 12» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Квест называется: «Как за свои деньги сделать себе больно». Минус одно заведение. Осталось кафе «Татральное».
Там я ни разу не был. А когда добрался до него, расположенного в самом центре недалеко от набережной, подумал, что именно такое помещение идеально подошло бы для клиники: высокий цоколь, арочные окна, маски грустного и веселого клоуна над входом.
Как оказалось, эти маски — все, что связывало кафе с театром. И не кафе это, а бар, даже скорее ресторан с шестью деревянными столами, накрытыми алыми скатертями, никак не сочетавшимися с обивкой деревом, кабаньей мордой в рамочке и массивной хрустальной люстрой.
Ко мне подбежала молоденькая официантка и даже улыбнулась, протягивая меню. Я присел за единственный свободный столик, ознакомился с меню. Недешево, но и не космос, порции большие — судя по тому, что едят посетители. Я подозвал официантку и попросил пригласить начальника. В будущем его будут называть администратором, сейчас вряд ли слово в ходу.
Поскольку двадцать второе февраля выпадает на вторник, торжество я решил делать в субботу двадцать шестого, но пока никого не пригласил.
«Начальник» — лысый маленький мужичок, объяснил мне, что в субботу у них свадьба, и в пятницу, и в воскресенье. И вообще, у них не принято закрывать заведение, даже когда свадьба, так что нет.
Вышел я совсем разочарованным и двинулся вдоль набережной, прикидывая, в какое заведение можно заглянуть. В одних было слишком дорого, в других — тесно, в третьих меня встречали, как директор «Театрального».
Н-да, не думал, что будет так трудно арендовать кафе. Уже дойдя до середины набережной, я свернул на перпендикулярную улицу с фонтаном и на самодельной халабуде увидел вывеску «Улыбка». Зашел туда от отчаяния, но внутри оказалось на удивление мило. По-европейски, я бы даже сказал. Светлые стены, пластиковые новые столики на шесть человек, а в середине — проходящий сквозь строение ствол платана с прикрепленными к нему картинами музыкантов и актеров шестидесятых.
За барной стойкой был мужчина лет сорока, рыжий и бородатый, как ирландец. По залу порхали такие же рыжие официантки-близняшки, из кухни выглядывала рыжая, как солнце, маленькая женщина.
Видимо, семейный бизнес. Я подошел к стойке, начал излагать суть проблемы. Мужчина позвал жену:
— Адель, иди-ка сюда.
Выслушав меня, они переглянулись, посмотрели на меня.
