Автомобиль под впечатляющим уклоном резко дребезжащимися колесами швырял пассажиров. Я сбившись с ног перебирался через проходные ступеньки к бабке, которая уже ждала нас распоясанным платьем и ядовитой грубостью: "Расселась тут! Шо рожу воротишь?". Мы ехали прямо из онкологического диспансера на встречу с бабушкой, где семья тети Иры ждала нас, и судьба этих людей вцеплялась всеми зубами....
До того, как она польется, газовую колонку включать нельзя.
Не дожидаясь горячей воды, повернул кран, подставил голову тугим струям. Вот он, кайф! Век бы так стоять. Намылиться, смыть. И еще раз. Ладно, пойду, не буду моих мучить неведением. Обернувшись полотенцем — не надевать же вещи, провонявшие потом и поездом! — я в детской натянул свежие брюки и поковылял в кухню.
Борис и Наташка уже распотрошили черно-полосатый пакет с подарками и рюкзак, который мне отдала бабушка, добрались до журналов и залипли. На столе лежал плакат с Хищником, снова свернувшийся в рулон.
— Основное будет только под заказ, — сказал я ей.
Наташка, разинув рот, держала «Бурду», перелистывала страницы так аккуратно, будто они могли рассыпаться. Борис, улыбаясь от уха до уха, изучал комиксы про ниндзя-черепах и светился от счастья так, что, если к нему подключить провод, мог бы освещать весь район.
— Круто! — просияла сестра. — Это ведь нам, правда?
— Ну а кому? Один выбери себе. И ты, Боря, возьми что-то одно.
Я уселся на табуретку, подвинул к себе тарелку с блинами и принялся их поглощать, поливая вишневым вареньем.
— Тебе чаю? Или, может, кофе? — спохватилась Наташка.
— Чай, — сказал я, и в этот момент мама вытащила из пакета молотый кофе, который я взял на продажу, уставилась на него изумленно и воскликнула:
— Оно же сумасшедших денег стоит!
— Сколько? — спросил я с набитым ртом.
— На работу приносили по двадцать тысяч!
Захотелось присвистнуть, но с блином во рту это не получилось бы.
— Там я взял его за десять, но не нам — на перепродажу. Вот разбогатеем, и себе такой купим. Кстати о птичках. Отгадайте, сколько удалось заработать?
Гадать никто не стал, потому что им тоже было чем поделиться.
— На работе все скинулись мне на лечение, — похвасталась мама. — Получилось восемь тысяч шестьсот пятьдесят!
— А я рыбы продала на пятерку! — Наташка еле дождалась своей очереди говорить.
Я молча расстегнул кармашек рюкзака, вынул оттуда пачку денег, потом распотрошил бабушкину самосшитую сумку, выложил еще один пресс.
— Чистыми мы заработали шестьдесят тысяч…
— Ох… ренеть! — выдохнула Наташка.
— Что? — Борис так и замер с открытым ртом, я продолжил:
— Здесь около сорока. Плюс двадцать отцовских, и еще десятку он должен. Плюс восемь маминых. Итого почти семьдесят тысяч.
