Автомобиль под впечатляющим уклоном резко дребезжащимися колесами швырял пассажиров. Я сбившись с ног перебирался через проходные ступеньки к бабке, которая уже ждала нас распоясанным платьем и ядовитой грубостью: "Расселась тут! Шо рожу воротишь?". Мы ехали прямо из онкологического диспансера на встречу с бабушкой, где семья тети Иры ждала нас, и судьба этих людей вцеплялась всеми зубами....
В привычное время таких не осталось даже у стариков, телевизоры полностью вытеснили радио. Так что воскрешение говорунка было своего рода делом чести.
Андрюха, всячески пытавшийся выставить меня выскочкой и неумехой, сдался, когда я всего-то припаял шнур. Бабушка сразу же настроила любимую волну, и радио ожило, запело прямо в моих руках:
— Кондуктор не спешит, кондуктор понимает…
Я убавил звук и прицепил радио на место, встав на кухонный стол. Когда слезал, вошла раскрасневшаяся и повеселевшая мама, и бабушка умилилась:
— Ну ты даешь, Оля! Такого парня вырастила: калитку починил, радио петь заставил.
Мама посмотрела на меня с недоверием, словно в первый раз увидела, а следом за ней вошел Толик и возмутился:
— Эльза, не могли меня попросить?
Бабушка махнула рукой.
— Ой, Толик, неудобно. Ты столько работаешь, отдыхай.
Поймав его недовольный взгляд, я пожал плечами:
— Мне просто стало скучно.
Фыркнув, Андрюха наконец удалился и, видимо, своей тяжелой аурой выдавил из дома Наташку с Борисом.
— Па-аш! Уже пять часов! Ты тренировку обещал! Поехали домой! Мам, можно мы на тренировку?
И снова она удивилась.
— Что еще за тренировка?
— Старшеклассник приемы показывает, — соврал я, подмигивая брату. — Сегодня в семь должен прийти.
— А ты, Оля, оставайся с нами, — решила за маму тетя Ира, тоже румяная и довольная, обняла ее, радостно сощурившись.
— Как же они одни? — растерялась мама.
— Как Шарик в гостях у Барбоса, или как там их звали, — серьезно ответил я. — Вернешься ты домой, а квартира развалена, все вынесли, включая ванну и унитаз, на полу спят цыгане, а на балконе коза.
Тетя Ира захохотала. Захмлев, она забыла, что взрослая, и стала вести себя, как девочка.
— Наташа, с тебя спрошу! — погрозила пальцем мама, но как-то без энтузиазма.
Сестра закатила глаза, всем своим видом показывая, что она услышала несусветную глупость, и прошептала:
— Ма, самому младшему двенадцать лет! Его не надо пеленать и кормить из бутылочки.
— Да задрала ты! — буркнул он, отходя в сторону.
— Мы поехали, — сказал я. — Бабушка, спасибо, все очень вкусно. Тетя Ира, приятно познакомиться. Дядь Толя, шашлык обалденный…
Бабушка вскинула руку:
— Стоять! Без пирогов не отпущу!
Она юркнула на кухню, где по радио крутили песни ее молодости, загремела посудой.
