Автомобиль под впечатляющим уклоном резко дребезжащимися колесами швырял пассажиров. Я сбившись с ног перебирался через проходные ступеньки к бабке, которая уже ждала нас распоясанным платьем и ядовитой грубостью: "Расселась тут! Шо рожу воротишь?". Мы ехали прямо из онкологического диспансера на встречу с бабушкой, где семья тети Иры ждала нас, и судьба этих людей вцеплялась всеми зубами....
А когда они получили по жвачке, так чуть не начали биться в экстазе, сразу же раскрыли свою, чтобы проверить, какая там наклейка.
— У тебя че? — спросил Боря.
Каюк показал:
— Джон на мотике.
— А у меня вот, Сара. Смотри, какая крутая. Меняемся?
Наклейка с Сарой считалась круче Джона, но такая у него уже была.
— А давай, — не стал вредничать Каюк, взял Сару и долго любовался наклейкой.
Если бы так делали, он на лоб бы себе ее приклеил: смотрите все! Крутая вещь теперь есть и у меня!
— У нас классный дед, — сказал я Борису, направляясь к остановке, где стоял троллейбус, забитый под завязку пассажирами из московского поезда.
— Пусть лучше он к нам, у нас море."
"Про маму я своим уже рассказал. Позвонил бабе Вале перед отъездом, и она все передала брату и сестре, а как проходит мамино обследование, я не знал, потому что был в поезде. Связь мы договорились держать через деда: мама звонила ему, он — бабушке Эльзе и соседке.
До чего же неудобно без связи! Мама как-то рассказывала, что должны были и нам телефон установить, но отец саботировал подключение — не хотел, чтобы по работе не задергали.
И Борис, и Каюк приберегли «Сникерс», чтобы не давиться сейчас, а в полной мере насладиться вкусом. А вот жвачки кинули в рот одновременно. Каюк надул пузырь первым — он лопнул, залепив нос.
— Видел, какой здоровый? — Юрка принялся отчищать нос.
— Фигня. Смотри сюда.
Пузырь Бориса оказался больше и залепил не только нос, но и подбородок.
— Ха, ты как клоун! Глянь!
Так, соревнуясь в надувании пузырей, они дошли до остановки, где еще стоял набитый троллейбус.
— А давайте прокатимся на колбасе? — предложил Каюк.
— Западло, — скривился Боря. — Долго ехать, спечемся.
Я купил им билеты в ларьке, раздал.
— Ты когда в Васильевку? — спросил Каюк с тоской в голосе. — Со скуки можно помереть. Пацанов там нормальных нет. Андрей приезжал, но он дебил.
— Да уж.
Один троллейбус ушел, минут через десять прибыл другой, и мы заняли место на задней площадке. До автовокзала ехали вместе, потом наши дорожки разошлись, и Каюк укатил в Васильевку, а я и Борис — домой.
В итоге приехал я в девять утра, поздоровался с Наташкой, выдал ей «Сникерс» и жвачку и спросил:
— Как твой жених?
— В воскресенье приедет! Мы договорились в центре, у морвокзала.
