Автомобиль под впечатляющим уклоном резко дребезжащимися колесами швырял пассажиров. Я сбившись с ног перебирался через проходные ступеньки к бабке, которая уже ждала нас распоясанным платьем и ядовитой грубостью: "Расселась тут! Шо рожу воротишь?". Мы ехали прямо из онкологического диспансера на встречу с бабушкой, где семья тети Иры ждала нас, и судьба этих людей вцеплялась всеми зубами....
Зыркнув на меня волком, Витек расплылся в раболепной улыбке и промямлил:
— И правда хороший кофе! Мы хотели попробовать и вам предложить. А то клиенты, — он покосился на иностранцев, — спрашивают, а приличного или нет, или оно очень дорогое.
— Ага, расскажи, мне предложить собрался, знаю я вас, — проворчал армянин и сел за стойку рядом со мной, обнял меня. — Фуфло загоняешь? — В его голосе прозвучала угроза. — И этот чорт у тебя купить хотэл? Да?!
Он чуть меня встряхнул. Иностранцы напряглись, повернули головы.
Я помотал головой.
— Ничего он не хотел, на пробу взял. Говорит, с начальником посоветоваться надо.
— С боссом, — поправил меня Витек, воспрянув.
Наклонился через стойку, протянул армянину кофе на ладони — понюхай, мол. Отпустив меня, тот оттолкнул его руку. Из кухни показалась встревоженная красномордая повариха, поставила чашку напротив босса.
— Попробуйте. И правда хороший кофе. Просто отличный. — И попятилась от греха подальше."
"А мне что делать? Валить? Или рассматривать недоброго армянина как возможного клиента? Сверля меня взглядом, он отхлебнул кофе, и лицо его прояснилось, взгляд заблестел любопытством.
— И правда неплох. Турецкий?
Клюет? Подсекать?
— Наш. Смотрите.
Я поставил на стойку початую пачку. Армянин шевельнул бровями.
— Почем продашь?
— Шестнадцать, — не стал мелочиться я.
— Сколько у тебя есть? — проворчал он, поглядывая на мой пакет.
— А сколько нужно? — закинул удочку я.
— Дэсять пока. Но чтобы бэз обмана! — Он погрозил пальцем, в голосе прорезался акцент. — И дешевле. Сколько уступишь?
— Пятьсот рублей, — сказал я.
— Двэ тысячи, — глаза хозяина бара алчно блеснули.
Я вообще рассчитывал продать по двенадцать, но меня охватил азарт.
— Тысяча. И так дешево. Аналогичное по двадцать продают! Отец больше не дает уступать.
— А чего тут ты, а не он? — навис надо мной армянин, дыша табаком.
— Он в другом месте продает.
Паруйр сунул мне в волосы пальцы в перстнях. Взъерошил мою шевелюру.
— На процэнте сидишь? Ах ты… Остап Бендер! Отэц у него.
Скрипнув зубами, я стерпел, пусть и хотелось двинуть.
— Сколько штук возьмете? Десять? Нести?
Он открыл барсетку, демонстративно пересчитал деньги, положил передо мной сто долларов одной купюрой и накрыл ладонью.
— Вот.
