Автомобиль под впечатляющим уклоном резко дребезжащимися колесами швырял пассажиров. Я сбившись с ног перебирался через проходные ступеньки к бабке, которая уже ждала нас распоясанным платьем и ядовитой грубостью: "Расселась тут! Шо рожу воротишь?". Мы ехали прямо из онкологического диспансера на встречу с бабушкой, где семья тети Иры ждала нас, и судьба этих людей вцеплялась всеми зубами....
Гаечка перекатилась на спину и блаженно улыбнулась — наверное, представила, как возит мордой по полу Карасиху, которую сложно одолеть, потому что она дерется, как росомаха, и ездит в качалку в город.
Потом мы на единственном матрасе отрабатывали падения и освобождения из захватов — где-то полчаса. А после я предложил:
— Давайте сгоняем на море, охладимся? Только бегом?
— Фигня вопрос, — поддержал меня Рамиль. — Тут же рядом!
Меликов вскочил, остальные поднялись, как старики, кряхтя. Это он так прокачался, таская ящики с овощами? От рынка, оказывается, польза не только материальная.
— У меня купальника нет, — пожаловалась Наташка.
— Значит, в пролете, — развела руками Гаечка. — Я буду купаться в футболке. Ну че, погнали?"
"И мы погнали наперегонки, подначивая друг друга и улюлюкая. Солнце еще не село, зацепилось за край горы. Мы за пару минут прибежали к заливу, разделись и плюхнулись в море. Ну как плюхнулись: с разбегу не получилось, потому что на дне были скользкие валуны. Вошли по колено, а дальше — на живот и грести до глубины, где наконец можно нырнуть, раскрыть глаза и с наслаждением смотреть, как толщу воды пронзают солнечные лучи, скользят по вытянутым рукам, золотят кожу.
Вынырнуть, хлебнуть воздуха — и снова под воду, обжигающую разгоряченное тело. Ка-айф!
Какой же кайф, когда ты молод, беззаботен и вся жизнь впереди! Кто-то дернул за ногу. Я перевернулся под водой, вынырнул и плеснул ногами, обдавая Илью ворохом брызг. Он ответил тем же. К нам присоединились Димоны, и так мы плескались под осуждающими взглядами девчонок, пока не замерзли.
— Че завтра? — спросил Илья.
— Я бы порыбачил, — ответил я. — А вечером можно повторить. — Надо качаться, а то мы — рахиты.
— Я завтра не встану, — пожаловалась Наташка, которая, повернувшись к нам спиной и обернувшись полотенцем, сняла мокрую футболку, надела спортивную кофту на голое тело, чиркнула молнией.
— Втянешься, — сказала Гаечка.
Я вспомнил про Юрку и проговорил:
— Когда шел домой, встретил Каюка, помните такого?
— Дебил, — скривилась Наташка.
— Ага, — поддержала ее Гаечка. — И что?
— Его из дома выгнали, и он пошел жить к нам в ДОТ. Это развалины возле нашего дома.
— Это наш ДОТ, пусть проваливает, — напряглась Наташка, а я продолжил:
— Он не к гопоте подался, а стал бомжевать. И вообще Юрка сказал, что завязывает с клеем и бухлом.
