Автомобиль под впечатляющим уклоном резко дребезжащимися колесами швырял пассажиров. Я сбившись с ног перебирался через проходные ступеньки к бабке, которая уже ждала нас распоясанным платьем и ядовитой грубостью: "Расселась тут! Шо рожу воротишь?". Мы ехали прямо из онкологического диспансера на встречу с бабушкой, где семья тети Иры ждала нас, и судьба этих людей вцеплялась всеми зубами....
И понятно, что опасность минимальна, но, когда рядом с тобой плещется эдакая туша, как-то тревожно. Вдруг дельфину взбредет в голову поиграть? Если разгонится, он вполне может сломать ребро, ткнув носом.
Когда нет рыбы, дельфины — это хорошо, они могут пригнать стаю. Но когда рыба есть, часто эффект обратный. Похоже, наша рыбалка закончилась.
Подождав, пока стая уплывет, я погреб к берегу. Мужики потеряли ко мне интерес, я оделся и побежал на мол, уже видя, что рыбаки вытаскивают пустые крючки. Но почему-то на нашем месте было непонятное оживление: народ толпился, закрывая сестру, смотрел вниз.
Протолкнувшись к своему ведру с рыбой, уже полному, я встал рядом с улыбающейся Наташкой, зачем-то держащей ставридку за хвост."
"— Там… — прошептала она и смолкла, потому что в паре метров от мола высунул морду дельфинчик, видимо, детеныш афалины, а может, азовка — вид помельче.
Сестра, как и многие рыбаки, швырнула ему рыбу, которую малыш тотчас принялся собирать.
Детеныш сделал еще два выхода на бис, во второй раз, разинув клюв и будто бы улыбаясь, пару раз обернулся вокруг собственной оси, съел дань благодарной публики и исчез.
Хорошо хоть Наташка ведро наполнила. Безрезультатно подождав клев где-то полчаса, мы решили не убивать время и отправились на остановку, где за пару часов я наторговал две тысячи, мы с Наташкой скинулись по семьсот рублей, купили колбасу, сахар и хлеб и в начале пятого поехали домой с чувством выполненного долга и двумя килограммами рыбы на ужин.
— Ты на что собираешь? — спросил я, когда мы вышли.
Сестра ответила не задумываясь:
— На зимние ботинки. Двадцать пять тысяч надо, я уже присмотрела одни. Если сама не заработаю, мать не потянет, и придется в кроссовках по холоду рассекать.
Эх, жаль Москва сорвалась!
— За лето заработаешь, — ободрил я сестру, и мы потопали домой.
Мама с работы уже должна вернуться, вот обрадуется, когда мы принесем что-то в дом! Она ж думала, что придется нас тянуть, а получится наоборот.
Но, переступив порог, я почуял: что-то не так. Я не видел ни маму, ни Бориса, но явственно ощущал грозовое напряжение. Не бормочет телевизор для фона, не слышно шагов, только часы тикают на стене. Все ушли на дачу? Наверное.
Догадку разрушил протяжный всхлип, донесшийся из ванной.
