Автомобиль под впечатляющим уклоном резко дребезжащимися колесами швырял пассажиров. Я сбившись с ног перебирался через проходные ступеньки к бабке, которая уже ждала нас распоясанным платьем и ядовитой грубостью: "Расселась тут! Шо рожу воротишь?". Мы ехали прямо из онкологического диспансера на встречу с бабушкой, где семья тети Иры ждала нас, и судьба этих людей вцеплялась всеми зубами....
Перед глазами возникла бабушкина «Победа» цвета кофе с молоком. Вот бы ее реанимировать! Всегда о ретро-тачке мечтал.
Но мне в конце января только пятнадцать — за руль нельзя. А со скольки можно? С шестнадцати или восемнадцати? При самом лучшем раскладе еще два с половиной года терпеть. Так что — мопед. Или, когда деньги появятся, попробовать купить левые права и косить под взрослого? Благо что горячая татарская кровь обеспечит раннее созревание, и скоро я начну бриться, а к шестнадцати можно бороду отращивать. Еще прокачаюсь, повышу градус тестостерона, ведь девяностые — то самое время, когда мужик с бородой взглядом освобождал столик в баре.
Илья меня ждал и открыл сразу, едва я убрал палец от дверного звонка. Молча уставился, как на покойника.
— Извини, что сразу не сказал, — покаялся я. — Собирайся, пойдем на море, а то я потный и вонючий, хочу освежиться. Там все и расскажу.
Я остался в прихожей, Илья на пару минут исчез в спальне, появился с сумкой через плечо, и мы спустились во двор. Там царило оживление, толпились старушки с тяпками, вениками, вилами.
— На медведя собрались или людоеда поймали? — кивнул я на сборище.
— Субботник у них. Клумбы в порядок привести, ветки поубирать, кусты обрезать.
— А, ну — ходу!
По пути я рассказал о своих планах, о маминой болезни и, уже когда мы пришли к морю, закончил вопросом:
— Твой отец сегодня во сколько с работы приходит?
— Зачем он тебе? — Илья положил сумку на прибрежные камни и начал раздеваться.
— Денег хочу занять на две недели.
— Ты так уверен, что выгорит? — сказал Илья с сомнением.
Сила всеобщего неверия в успех так велика, что я и сам начал сомневаться. Но нет, у Витали же получалось! Но если он мягко говоря приукрашивал?
— Сто пудов получится. Как думаешь, займет?
Илья пожал плечами.
— У нас зимних вещей нет, копим на них. Так что не знаю. Но скорее да, чем нет.
Ага, значит, как раз после тренировки с ним и поговорю.
По расчищенной дорожке между скользкими, поросшими водорослями валунами мы вошли по колено, потом, как водится, плюхнулись на живот и погребли.
Ни дня без купания! Море — это прекрасно. Жаль, что ценить начинаешь только то, что можешь потерять. Мне вернули то, что я потерял, и я, вот, ценю. Нацениться не могу.
