Автор
Вперед в прошлое — это душевная история о невероятных встречах и откровенно сюрреалистических событиях. Здесь теплая атмосфера семьи Наташи сочетается с необычными обстоятельствами, когда будни становятся вынужденной экскурсией по истории. Описанные моменты стирают границы между настоящим и прошлым, делая каждое слово в этом романе живым и трепещущим....
— Воры! А ты куда смотришь!
Пока они с Каюком загоняли уток назад, я бросился в дом. Побежал в спальню, сунул руку в шкаф и выдохнул с облегчением: вот он, мой обрез, простыней замотан! А вот коробка с патронами. Повезло.
На ходу запихивая ее в рюкзак, я пошел к выходу, и уже на пороге мне наперерез выскочил Каюк. Опешил. Даже в свете фонаря было видно, как он удивлен. Фраппирован.
— Тихо! — шикнул я. — Так надо. Только не ори.
Он кивнул, оборачиваясь.
— Жду тебя за забором. Все объясню.
Он кивнул.
— Ну что? — крикнул Каюк бабушке.
Ее слова я еле разобрал:
— Странно. Замок сбили, но ничего не взяли. Куры все на месте.
— Не успели просто, — отозвался Каюк.
— Может быть. Но меня другое волнует. — Она изменила голос, обращаясь к Боцману: — Эх ты, чертяка! Как же ты вора пропустил? И не стыдно тебе?
— Ну, так это может быть сосед. Пес его знает, вот и впустил.
— Пес его знает, — повторила бабушка.
— Не надо было дядь Толику Боцману хлеб с коньяком давать, — продолжал меня выгораживать Каюк. — Он просто проспал!
— Или так, — согласилась бабушка. — Идем спать?
— Чуть покараулю, вдруг воры вернутся.
— Мы их уже спугнули. Не вернутся.
Каюк сказал:
— И все ж подежурю. Вы идите, дверь я закрою.
Скрипнули дверные петли. Воцарилось молчание. Лишь на ультразвуке попискивала летучая мышь, ловящая мошек у фонаря, и на два голоса стрекотали сверчки.
Каюк не шел, ждал, пока бабушка уляжется. И правильно, а то был бы риск, что она подумает, будто это он воров навел.
Я подошел к забору и прошелестел:
— Юра!
Каюк услышал, шагнул ко мне. Глядя в щель между досками, я увидел, как он открыл рот, и шепнул:
— Молчи. Ни слова! Мне нужно забрать одну свою вещь. Причем втайне. Пожалуйста, никому не говори, что меня видел. Это вопрос жизни и смерти.
Юра, молодец, не стал расспрашивать, глянул в щель, кивнул и изобразил, что закрывает рот на молнию.
Обрез я положил в рюкзак. Он влез целиком, правда, немного его деформировал. Осталось посмотреть, что за патроны я спер."
"Возле пустующего дома Канальи я сел на остатки лавочки, достал коробку. Два латунных патрона, которые я украл у отца, и шесть бабушкиных, купленных в магазине, одноразовых. Два жакана на кабана, два с картечью и три с мелкой дробью.
