Герой вернулся в прошлое четырнадцатилетним, обладая знаниями о будущем. Он пытается изменить реальность, используя свои преимущества, но каждое вмешательство делает его всё более чужеродным для этого мира. В конце концов реальность начинает от него отторгаться, и герой должен выбрать между...
Похоже, «Вперед в прошлое 4» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Хорошими делами прославиться нельзя, — проворчала Наташка. — Ты своим бомжатам помогаешь, а они тебя еще и обгадят.
— Ты меня очень-то обгадила? — парировал я. — А вот когда под себя греб, воевали только так.
— Все правильно, — поддержала меня мама.
— Это да, ты раньше пакостный был, — подтвердил Борис.
— Честным быть выгодно, — продолжил я. — А сейчас как будто скрывают от нас это сакральное знание. Сейчас, наоборот, говорят, что, если ты нормальный — ты лох. Будь отморозком, шлюхой быть престижно. И что? Кто захочет иметь дело с отморозком или со шлюхой? Раз кинул, сбежал, два кинул, сбежал. И что ты так построишь? Даже если бегать всю жизнь, все равно ведь найдут и прибьют.
— А так тебя разведут, как лоха, — не сдавалась Наташка.
— Так не будь лохом, — ответил я. — Зато если будут знать, что с тобой можно иметь дело, к кому пойдут: к тому, кто разводит, или к тому, на кого можно положиться?
Дед в наш разговор не встревал, но слушал с интересом. Не выдержав, похлопал меня по спине — молодец, мол.
— Так, как сейчас, будет не всегда, — продолжил я. — Перебьют отморозков, они станут фриками.
— Фрикадельками! — рассмеялся Борис, не знавший такое слово.
— Ну, как сейчас бомжи, — объяснил я.
Мы миновали дом Канальи. Забор, который накренился и готов был рухнуть, стоял ровно, в прорехах светлели свеженькие доски — такие же, как хранились у бабушки в гараже. И бурьян во дворе — это просматривалось между досок — хозяин выкосил.
— Леша, вон, Канаев, пить бросил, — поделилась бабушка."
"— Это хорошо, — потер руки я и подумал, что теперь понятно, почему Каналья.
— А пил? — удивился дед. — Такой парень хороший был.
— Из Афганистана без ноги вернулся и запил. Не сразу, конечно. Как Глаша умерла, совсем вразнос пошел.
— Это потому, что у него мопеда не было, — пошутил я, открывая бабушкину калитку.
Навстречу бросился Боцман, попытался меня облизать, но я отвернулся. Заметив деда, пес насторожился, но услышав заветное «свои» — побежал лобызать маму.
— Какого еще мопеда? — спросил Борис.
Заскрежетали ворота гаража, и оттуда вприпрыжку выскочил Юрка и вышел посвежевший и помолодевший Каналья, вытирая руки. Увидел деда, воскликнул:
— Шевкет Эдемович! А вы тут каким ветром?
— Внуки, вот.
— Это ваши? Толковые. Особенно… — Он посмотрел на меня. — Все, в общем, толковые.
— Как там мой мопед? — спросил я.
— Твой? — выпучил глаза Борька.
Каналья сделал приглашающий жест, и я зашагал в гараж.
