Что это было? От кошмара к реальности в мгновение короны. Тук-тук, тук-тук — вагон приближается. Летят воспоминания и непонятные мысли, как посыльные дневного сна. В этом мире заблудился обычный человек, пытаясь найти себе дорогу через мир чужих снов, неизвестных страхов и случайных встреч....
Похоже, «Вперед в прошлое 4» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Возможности их можно сравнить с птицами, нельзя требовать от других того же, чего и от себя. Есть пугливые пичуги, есть наглые голуби, чайки, которые могут сожрать голубя за неимением другой еды, кобчики, ястребы, орлы. Киви и страусы, вообще не умеющие летать. Пичуга никогда не сможет реять, размах крыльев не тот. Нельзя от нее хотеть того, для чего она не создана.
А я — кто? Уж точно не орел. И не преисполненный благородством альбатрос или лебедь. Скорее ворон — птица, способная выжить в любых условиях и не боящаяся ради своей семьи найти восходящий поток.
Можно подумать, я для удовольствия по точкам бегал, унижался. Мог бы крабов целыми днями ловить. Ну а что? Валютчик кофе покупает, на еду и одежду будет хватать — зачем мне больше?
— Я выучила текст для театра! — похвасталась Наташка. — Хотите расскажу?
— Сейчас доем, мы займем зрительские места на диване, и ты выступишь, — предложил я.
Сестра встала в позу, побледнела.
— Прямо так?
— Ага. Там ты тоже перед зрителями будешь выступать. Вот и привыкай.
Она раздула ноздри, но возражать не стала. Уселась в свое кресло, где теперь спал дед…
— Кстати, а где дед? — спросил я.
Ответила мама:
— Поехал в больницу к Роме, потом собирался к старым знакомым зайти, на вашей тренировке в семь обещал быть.
Я зачерпнул последнюю ложку бульона, съел вкусную фрикадельку, оставленную на потом, и сказал Наташке:
— Все, готов. Идем. А то голодный зритель — злой зритель.
Мама посмотрела с благодарностью — за то, что не стал продолжать страшную тему и заставлять ее что-то менять.
Мы уселись на диване. Борис оторвался от рисования и пополнил ряды зрителей, зааплодировал, но я его остановил — Наташка может посчитать, что над ней издеваются.
Сестра вприпрыжку вышла в середину комнаты и проговорила радостно:
— Тринадцатое октября. Наконец-то и на моей улице праздник! — Она изобразила таинственную улыбку и закрыла глаза, потом распахнула их, вытянула шею, словно кого-то разглядывала внизу и вдалеке.
Сестра сделала строгое лицо и отвернулась, краем глаза продолжая наблюдать за воображаемым брюнетом.
— Делаю вид, что не обращаю внимания.
