Автор
День всемирной скорби — тринадцатое августа. В этом вечере тысячи душ хранятся в памяти земли. Как волны тяготеют к океану, так сердца людей уходят на этот день скорби. Порой кажется, что мир замедляет шаги, чтобы проникнуться этой печальной датой.
Без опекунов и документов их ни в одну школу не возьмут.
Задумавшись, я вяло бросил одноклассникам, столпившимся под дверью кабинета: «Салют» — и, не дожидаясь ответа, отошел к окну, наблюдая, как первоклассники на улице драконят местного имбецила Фафу, чтобы он за ними гонялся: кидают камни, те, кто посмелее, подбегают со спины и бьют под зад, а дурачок мечется, не соображая, кого наказать. Потому что, стоит ему кого-то догнать, этот кто-то разводит руками, типа он ни при чем.
Наконец выбежала техничка с метлой, вполне пригодной для полетов, и разогнала детей, чтобы они не топтали астры в клумбах и осенние цветы, которые все называют зорькой.
Меня отвлек крик Карася:
— Пошли вы нах! У меня есть свое мнение!
Я отвернулся от окна. Райко, Плям и Барик зажали в углу Карася и что-то ему шепотом втолковывали. В сторонке стоял Памфилов с соткой в руке.
— Да, не согласен! — набычился Карась.
Это на него мое внушение подействовало, и он начал сопротивляться давлению? Интересно, чего они от него хотят? Деньги вымогают? Так без толку: все знают, что их семья еле сводит концы с концами.
Зыркнув на меня, Барик ударил Карася в живот — тот выпучил глаза, которые и так навыкат, и стал похож на аквариумную рыбу-телескопа.
Парни подошли к подоконнику, Памфилов протянул сотку Пляму, затем ему деньги отдал Райко, виновато развел руками.
— Сейчас это все. Батя с сигаретой поймал, лишил довольствия.
— Саня, может, что у тебя? — В голосе Пляма слышалась мольба.
Ко мне с одной стороны подошла Гаечка, с другой — Илья.
— Что там у них? — спросил друг.
В воздухе буквально звенело напряжение. И такое впечатление, что мы — отправная точка, то самое око циклона, вокруг которого бушует стихия.
— Они что, на киллера для тебя скидываются? — пошутила Гаечка.
Кабанов вывернул карманы. Ходят слухи, что его отец уехал за машиной, забрав все деньги, его убили и ограбили, а мать, привыкшая к достатку, не умеет зарабатывать и сейчас распродает предметы роскоши за бесценок, чтобы хватало на еду.
— Саня теперь нищеброд, — осклабился Райко, обнимая его за плечо.
Кабанов сбросил его руку.
— А ты — жлоб, что еще хуже. Посмотрел бы я, как ты запел бы, если бы твой отец умер.
— Ты не охренел?! — вызверился на него Райко.
Они замерли друг напротив друга, как два делящих территорию кота.
— Парни, что у вас? — погасил ссору я.
— Иди нах! — рыкнул Барик. — Это все из-за вас!
— Что из-за нас? — не понял Рамиль и напрягся, готовый отражать нападение.
— Идите нах все. Вы сдохли.
