Автор
В свете восходящего солнца в заснеженной комнате Тимофеевой дачи играют тени. Свеча трепещет на ковре, как будто приглашая всех к неведомым мыслям и происшествиям. Уже не первая встреча с незнакомыми существами заставляет вас задуматься о том, что мир может быть гораздо более загадочным, чем казалось ранее....
Или саботаж учебного процесса — наименьшее зло в свете грядущих событий? Ведь Джусиха — это не только наша беда и язва на теле нашего коллектива, но и вымогательство и коррупция в школе, травля хороших учителей (Илона Анатольевна из-за нее уволилась, потом — Вера Ивановна и немка) и выписывание премий тем, кто лижет ей зад. Дрэк так не делает, он самодурит, да, но все-таки ругается чаще по делу и поощряет тех, кто хорошо работает.
Стал бы я так напрягаться, если бы опасность не грозила мне и моим друзьям?
Буду надеяться, что так нужно, и мое деяние бросит камешек на чашу весов реальности, качнув их в нужную сторону.
— Серега, Рая, мне нужны эти лидеры классов.
— Еще есть пацаны девятого «В», — напомнил о себе Памфилов, — Да, мало, но их я беру на себя. Короче, человек пятьдесят должны собрать, а это ого!
— И журналистов надо, — сказал Илья. — Но это — к отцу. Не знаю, поддержит ли. Одно дело — заявление написать. Другое — такой явный срыв уроков.
— А ты покажи ему «пару» в дневнике, — посоветовала Гаечка.
— Так мы не давали дневники, — ответил Илья.
— Значит, просто расскажи, как она тебя завалила. И про угрозы.
Я щелкнул пальцами.
Угрозы! Нам нужны улики. Было бы здорово записать на диктофон то, как Джусиха с нами разговаривает. Будут уже не беспочвенные обвинения. Но где его взять в наше время? Это в будущем записал все на телефон — и дело в шляпе.
И опять-таки, из-под парты он запишет неразборчиво, и, если Джусиха разгадает нашу задумку, то начнет осторожничать — потом уже ее не спровоцировать на агрессию. Я собрался озвучить свою задумку, но что-то меня остановило. С нами Барик, а он — гнилушка, такой в любой момент кинет. Может ради выгоды настучать Джусихе и сорвать нашу задумку.
Хотя сейчас он вроде горит идеей побунтовать и почти легально прогулять уроки.
— Короче так, — объявил я. – После шестого урока собираемся… например, во дворе на лавках. Нет — на трубах, мне нужно переговорить с авторитетами старших классов.
Не было уверенности, что они нас не сдадут, потому надо изъясняться расплывчато. Я добавил:
— И еще. Никому. Ничего. Не рассказываем до самой пятницы. Даже гипотетическим союзникам. Какая Джусь коза — можно и даже нужно. О протесте — молчок.
