Автор
В свете восходящего солнца в заснеженной комнате Тимофеевой дачи играют тени. Свеча трепещет на ковре, как будто приглашая всех к неведомым мыслям и происшествиям. Уже не первая встреча с незнакомыми существами заставляет вас задуматься о том, что мир может быть гораздо более загадочным, чем казалось ранее....
Может, они не по наши души, а к коммунистам, но лучше было не рисковать, и я скомандовал:
— Шухер! Валим!
И все рассредоточились, растворились в толпе, чтобы снова собраться на остановке, а потом ехать в автобусе с гармошкой, заняв всю его заднюю часть и распевая «И Ленин, такой молодой», «Скованные одной цепью» и «Раскачаем этот мир».
Я принялся проталкиваться к выходу вместе с Димонами и Плямом с Бариком, чтобы отдать диктофон Лялиной. С нами прощались, как с родными, даже гоп-команда Карасихи. Аж водитель разорался, чтобы не задерживали автобус.
Лика получила диктофон незаметно для родителей. У нее в комнате я попросил включить телевизор, чтобы узнать, как там революция в Москве. В глубине души я надеялся, что мои действия, как в фантастическом романе, создадут точку бифуркации и направят реальность по другому пути, потому душа полнилась волнением.
У революционеров в Москве все было не так радостно, как у нас: Ельцин объявил Верховный совет вне закона, Белый дом окружили омоновцы, в там отключили свет и воду.
Нет! Пусть лучше все пока остается, как было в той реальности. Рыба сгнила с головы, в стране нет лидера, способного сделать лучше для всех.
Позвонив бабушке из телефонной будки, стоящей возле общаги, я поблагодарил ее за пирожки и помощь, уточнил, все ли завтра в силе.
Вернулся я в девять и окунулся в атмосферу радостного возбуждения. Сестра и брат, наевшиеся пирожков, нехотя ужинали, а мама ждала меня. Она позволила мне спокойно расправиться с омлетом и сказала:
— Нам будут выдавать ваучеры! Паша, ты прав. И что делать?
— Пока ничего, — ответил я, промокнув рот салфеткой.
Мама пообещала держать меня в курсе дела. Я принял душ, улегся спать и вырубился, едва голова коснулась подушки.
Ожидаемо я очутился в белой комнате с экраном, где показывают ядерный апокалипсис.
