Автор
В свете восходящего солнца в заснеженной комнате Тимофеевой дачи играют тени. Свеча трепещет на ковре, как будто приглашая всех к неведомым мыслям и происшествиям. Уже не первая встреча с незнакомыми существами заставляет вас задуматься о том, что мир может быть гораздо более загадочным, чем казалось ранее....
Не слишком образованный, пишущий в журнале с ошибками, он может и подзатыльник дать, но все это компенсируется тем, что он честный и без гнилья, а еще он старается для школы, выбивает финансирование в это сложное время и поощряет толковых сотрудников премиями. Джусиха будет грести под себя, фиктивно оформит в штат кучу своих родственников, забрав премии у коллег.
Вера Ивановна направилась в школу, а ко мне, пока я не присоединился к своей компании, подошел Чума и проговорил:
— Я, короче, в курсе, — оглянулся на своих.
Меня будто окатило ледяной водой, первая мысль была — он знает о том, что у меня опыт взрослого, но откуда?
— Что ты знаешь?
— Не сейчас, — буркнул он, косясь на шагающего к нам Илью. — Ты же сам хотел это скрыть.
Мысли мгновенно переключились с Джусихи и дрэка на Чуму. Откуда он про меня знает?! И то ли он имел в виду? Если нет, то что тогда?
— Чего он хотел? — спросил Илья, глядя на уходящего Чуму.
Хотелось поделиться с Ильей, но я лишь пожал плечами.
— Поговорить.
— Страховка нужна? — поинтересовался Илья. — Вдруг он хочет отомстить?
А ведь и правда, может, Чума и компания не простили, что мы тогда им наваляли, и собираются дать мне по голове.
— Пожалуй, да. Понаблюдайте издали. Спасибо.
Мы направились в класс. Он был закрыт, и наши толпились под дверью. Карась вился вокруг надутой Желтковой и повторял, обращаясь к ней:
— Мальчик, который час? Мальчик? Мальчи-ик?
— Я не мальчик, я девочка! — проскрипела Попова, передразнивая Любку.
Семеняк, Баранова и Белинская захохотали. Заячковская тоже, ей только дай поржать. Любка делала вид, что ничего не слышит, ковыряя вздувшуюся краску на подоконнике.
— Вши есть волосяные, — присоединилась к травле Баранова, — есть платяные, а есть эти, как их…
— Писечные! — воскликнул Памфилов, спровоцировав новый приступ хохота.
— Неправильно — любковые! — закончила Баранова.
Мне не думалось про любковых вшей, все мои мысли были о Чуме, я пытался предположить, что он от меня хочет, потому на уроке отвечать не вызвался, еле дождался перемены и рванул на трубы вслед за Чумой, уверенный, что Илья меня подстрахует, если вдруг начнется замес.
По пути к трубам я мысленно перебирал предметы, которые можно использовать как оружие, подхватил с земли гнилое древко лопаты — на всякий случай.
Но мои опасения оказались напрасными: на трубах Чума был один. Сидел, болтая ногами, зыркал исподлобья.
