Автор
В свете восходящего солнца в заснеженной комнате Тимофеевой дачи играют тени. Свеча трепещет на ковре, как будто приглашая всех к неведомым мыслям и происшествиям. Уже не первая встреча с незнакомыми существами заставляет вас задуматься о том, что мир может быть гораздо более загадочным, чем казалось ранее....
Стоящая рядом Семеняк шарахнулась от Любки и спросила у Барановой, раздвигая волосы:
— Посмотри, ко мне не перескочили?
С Желтковой села Фадеева, вернувшаяся с дорожных заработков, ей было нечего бояться, у нее самой вши не переводились. Но с ней поделились жвачками, а с Любкой — нет. Надувшись, она села на место, в ее глазах блестели слезы.
Я подошел к парте Чумы и спросил:
— Можно поздравлять с днюхой?
Барик заржал, но, натолкнувшись на полный боли взгляд Чумы, осекся.
— Это не днюха, а проводы, — грустно сказал Плям и, пока я не успел сказать: «Кого поминаем», добавил: — Юрка уезжает.
— Как? Куда? — спросил стоящий за моей спиной Илья.
— В Москву, — буркнул Чума. — Тетка хочет меня усыновить.
— Ну так классно же, — сказал я. — В Москве круто, я там был, у меня там дед живет.
— Я там никого не знаю. А тут кореша.
— А если не ехать? — предложил Рамиль.
Чума развел руками.
— В детдом сдадут. Предков прав лишили. Ну, типа забрали нас у них. Или детдом, или бомжевать. Лучше уж в Москву.
Прекрасно же! Там Чума, даст бог, попадет в другую среду, человеком станет.
— А район какой? — поинтересовался я.
— Че-то с деревьями. Кленово… Не. Вязово… Ясенево!
— Крутой район. От деда далеко. Но хочешь — будем видеться, как приеду в Москву, хоть я и не твой кореш.
— Ты нормальный пацан, а там одни чушпаны. Петухи и стукачи типа этого. — Он кивнул на Райко, пропустившего реплику мимо ушей.
«Вот бы и ты хоть чуть очушпанился», — подумалось мне.
— Там возможности, — сказал я, и Чума отвесил челюсть, пришлось объяснять: — Бизнес можно замутить.
— Я бы хотел там жить, — вздохнул Илья. — Но море жалко, моря там нет, и лето короткое.
Гаечка взяла две жвачки и две конфеты — одну себе, вторую отдала Любке, которая смахнула ее на пол.
— Пусть подавится… Чумандос!
Перед самым звонком пришел Памфилов, постоял у входа неприкаянно, но решился, подошел к нам. Я сразу же пожал его руку, и он воспрянул, а вот Райко потух, губы поджал, покраснел.
Подбежала Инна, обняла Чуму — он чуть глаза не уронил от неожиданности — чмокнула в щеку.
— Юрочка, спасибо! Ты прям настоящий мужчина! Такой классный!
Было забавно наблюдать, как под почти черным загаром проступает румянец.
