Автор
Игорь, встревоженный взглядом его матери, затаил дыхание, готовясь к очередной потере преступника. Вчерашний ужас остался позади, и теперь Игорю необходимо найти виновника, чтобы восстановить свою репутацию и спасти материнскую доверие. Как жертва голодной рыси вцепляется зубами в добычу, так он твёрдо заслоняет правду, понимая, что каждое слово может определить судьбу....
Или ну его?
Вдруг придумается что-то более глобальное, чем торговля на точках?
— В принципе, я готов, — сообщил Влад, щурясь на солнце.
Я оставил ему весы, кульки, водрузил на самодельный стол баночку с пельменями.
— Перекусишь, вот. Как думаешь, к трем дня освободишься?
Влад пожал плечами.
— Если пойдет, как вчера… — Он отвернулся и закашлялся; выплюнув мокроту, прохрипел: — К двум — сто пудов. Может, и раньше
Что я успею за четыре часа? В принципе, Черкизон не так уж далеко… Нет, без разговора с сестрой не поеду.
Значит, пойду в библиотеку.
Прежде, чем выполнить задумку, я подбежал к обменнику, глянул на курс: он не изменился, за один доллар давали тысячу двести рублей. Но как все на самом деле? Укрепил ли позиции рубль? Если да, надо менять наторгованное вчера и заработанное четвертого октября.
— Почем доллар? — спросил я, заглянув в окошко.
— Тебе повылазило? — ответили противным голосом из темноты.
Ясно. Все наладилось очень быстро, и надо менять рубли на доллары. Квакнула жаба, что в неразберихе мог бы не сто тысяч заработать, а много больше.
«Нет, не мог, — возразил ей я. — Уймись, зеленая!» — И зашагал к библиотеке.
Забавно, но библиотекарша меня помнила, поздоровалась и назвала по имени. Также она помнила, что в прошлый раз я интересовался «Коммерсантом» и спросила:
— Тебя снова интересует подшивка газет за прошлые годы?
— Совершенно верно.
Глядя, как на фоне стеллажей с книгами в солнечном луче кружат пылинки, я подумал: «Если пыль — измельченный гранит науки, значит, в библиотек е пахнет знаниями».
— Иди в читальный зал, — сказала женщина, и я направился туда, откуда доносился шелест страниц и едва различимый шепот.
Занята была треть столов, я уселся за свободный у стены. Библиотекарша принесла подшивки «Коммерсанта» за два года и новенькую газету, пахнущую типографской краской.
— Свежий номер. Не читал еще? — спросила женщина, она явно питала ко мне материнские чувства.
Я помотал головой, расписываясь в журнале.
— Ну, почитаешь.
С нового номера я и начал. Библиотекарша словно знала, что мне было нужно! Из газеты я узнал, что шестого октября Ельцин издал указ «О продлении срока действия приватизационных чеков выпуска 1992 года». Я аж стойку сделал. Теперь они действительны до 01. 07. 1994 г.
