Автор
Игорь, встревоженный взглядом его матери, затаил дыхание, готовясь к очередной потере преступника. Вчерашний ужас остался позади, и теперь Игорю необходимо найти виновника, чтобы восстановить свою репутацию и спасти материнскую доверие. Как жертва голодной рыси вцепляется зубами в добычу, так он твёрдо заслоняет правду, понимая, что каждое слово может определить судьбу....
— Я, конечно, хотела бы ботфорты…
— Но тебя в них в школу не пустят, — отрезал я.
— Да, папочка, ты прав! — съязвила она. — Но все равно спасибо, не ожидала. Связь дорогущая, все отбой.
— Давай, Натка, удачи тебе!
— Мне-то что! Главное — тебе удачи! Спонсор ты наш… Офигеть, мой спонсор — младший брат! Я сама бы полгода копила, даже торгуя.
— Не переживай, потом не спрошу. Все, давай, отбой…
Но логика была чужда Наташке, зная, что связь дорогая, она продолжала трещать:
— Ты назад-то когда? Мы все соскучились! Борька аж воет.
— Мама акции бабушке отдала? — спросил я.
— Без понятия. Я когда к ней за сапогами ездила, мать еще не приехала, позже должна была подтянуться. Значит, наверное, да. Иначе зачем ей — в такую даль?
— Спасибо. Натка, я тоже соскучился, но — время! Межгород! Дорого. Андрей счет увидит — поседеет.
Сестра так тяжело вздохнула, будто я наступил на больную мозоль. Буркнула: «Ладно» — и прервала связь.
Наверное, деньги для Андрея — больной вопрос.
Час до восьми я провел за алгеброй, выписывал основное в уже начатую тетрадь. Формулы не запоминались — всплывали в памяти, логические цепочки при решении задач выстраивались мгновенно, и я их скорее записывал, чем решал.
Как просто это все, оказывается! И до чего же сложным казалось год назад! По полчаса сидишь над задачей, пока дойдет. Гору бумаги изведешь.
За час я проштудировал три параграфа, неделя учебы, как раз все, что пропустил.
Может, экстерном школу закончить? Или договориться с директором о домашнем обучении?
При мысли об этом стало тоскливо. Одноклассники, которых я раньше терпеть не мог, стали родными. Даже Баранова с ее выкрутасами больше не вызывала желание убивать, а добавляла остроты.
И тут вспомнился самый первый откат назад на таймере — как раз тогда, когда я решил перевестись в вечерку и посвятить жизнь личному обогащению. Не в этом ли дело?
Сделалось жутко от мысли, насколько я себе не принадлежу. Да, похоже на правду. Переведись я, не возникло бы клуба «Воля и разум». Судьбы Рамиля, Димонов, Кабанова и, возможно, Памфилова сложились бы иначе.
