Автор
Игорь, встревоженный взглядом его матери, затаил дыхание, готовясь к очередной потере преступника. Вчерашний ужас остался позади, и теперь Игорю необходимо найти виновника, чтобы восстановить свою репутацию и спасти материнскую доверие. Как жертва голодной рыси вцепляется зубами в добычу, так он твёрдо заслоняет правду, понимая, что каждое слово может определить судьбу....
Один пожилой вошел в положение и узнал, им-то это ничего не стоит, у меня отец мент.
— Отчаянно, но достойно.
В зеркале заднего вида отражались его прищуренные смеющиеся глаза. Помолчав немного, он, похоже, начал меня прощупывать:
— Что ж ты делать-то будешь без денег? Чем деда лечить?
— Так у него-то под матрасом они есть, он у меня умный. А вот достать их и купить лекарства некому, — съехал я.
Воцарилось молчание, но совсем ненадолго.
— Странная история, — сказал Влад. — И на борт взяли, и менты помогли.
— Именно! — я аж привстал на заднем сиденье. — Предлагал эти вот три тысячи — он не взял. Они ведь тоже люди. И медики не все циники, и менты есть порядочные — везде люди. Процент порядочных людей одинаков во все времена.
Неподалеку взвыла сирена — Влад вильнул вправо и, включив аварийку, встал на обочине. Свет фар резанул по глазам. Сначала мне подумалось, что это гайцы сопровождают какой-то огромный автобус, но я ошибся.
Мигая проблесковыми маячками, мимо проехал УАЗ военной автоинспекции, а следом, рокоча моторами, один за другим из тумана вынырнули бэтээры.
Когда слышишь по телеку «ввели войска» — просто режет слух, а когда видишь хищные бронированные машины, которые едут отбирать чью-то жизнь… Я повел плечами, наложил опыт меня-взрослого, который имел боевой опыт, и стало не так жутко. На первый план вышли более здравые мысли: «Только бы не рвануло!»
— Понаехали тут в нерезиновую, — проворчал Влад, заводя машину.
Я поймал себя на мысли, что неунывающий парень действует на меня, как успокоительное, потому спросил:
— Ладно я олень, куртку забыл, потому что у нас тепло, а ты-то чего в сандалиях?
Глаза паренька перестали смеяться, и он ответил:
— Да я, вот, только освободился. Ни жилья, ни одежды теплой. Ни, — он усмехнулся, — женщины.
Я судорожно сглотнул слюну и похолодел.
— В смысле — освободился? Из… тюрьмы?
Помимо воли я посмотрел на ручку дверцы.
"— Из тюрьмы, — усмехнулся он. — Это машина друга, беру ее на ночь, таксую, а деньги пополам. Хоть на вещи себе заработаю.
— А живешь ты где? — спросил я дрогнувшим голосом.
Раз друг доверяет ему машину, значит, Влад — не конченый человек.
— У него и живу.
