Автор
Игорь, встревоженный взглядом его матери, затаил дыхание, готовясь к очередной потере преступника. Вчерашний ужас остался позади, и теперь Игорю необходимо найти виновника, чтобы восстановить свою репутацию и спасти материнскую доверие. Как жертва голодной рыси вцепляется зубами в добычу, так он твёрдо заслоняет правду, понимая, что каждое слово может определить судьбу....
Вот же она, информация! И аналитика в «Коммерсанте» толковая, но никто не знает, где искать. А те, кто знает, не верят, что менее чем через десять лет некоторые бумажки станут золотыми. Единственная опасность — вляпаться в «Юггазчтототам».
Говорят «грызть гранит науки». Я сейчас золото науки грызу, стопка газет в моих руках бесценна. И, если проанализировать, идея приватизации не так уж плоха, если делать все честно и вести разъяснительную работу, но реализация, как всегда, подкачала.
Обязательно надо выписать «Коммерсантъ», там есть тайные знания, которые мозг простого человека не усвоит просто потому, что не привык напрягаться.
Самое интересное я выписывал в тетрадь, жалея, что нельзя отксерить или сфотографировать самые информативные статьи, как в будущем. Рядом страдал Лёха, дивясь моему фанатизму.
— Все. Не могу больше! — заявил он, захлопнув книгу. — Завтра еще приду. Ты как?
Я как раз читал прогнозы рентабельности предприятий, вывод напрашивался один: вкладывать надо только в те, которые остались на плаву в будущем.
— Эй! — Леха щелкнул пальцами. — Ты вообще с нами? Остаешься или домой? Четыре часа уже.
— Домой, — ответил я.
Надо на вокзал, передать запчасти Каналье. И с утра снова на вокзал — за овощами и деньгами. Доллары следует обменять, когда противостояние Ельцина и Моссовета достигнет апогея — в такие моменты курс всегда повышался. Потом он должен откатиться назад. Или ну его, не стоит рисковать из-за копеек?
Я сдал газеты, поблагодарил библиотекаршу и направился к Лехе, который от нетерпения пританцовывал у двери.
Когда вышли на улицу, он сказал:
— Я не понял, тебе тоже для учебы эта заумь нужна? Там же чёс!
— Для себя, — ответил я.
— Ну ты фанатик! — не оценил мое усердие новый приятель. — А ваще это к Алексу надо, у него батя жутко умный, работает в этом, ну, вот этой конторе, которая всем этим делом заведует.
— Приватизацией? — навострил уши я.
— Ну да.
— В Госкомимуществе? А кем?
— Ну не Чубайсом же! Замом какого-то зама.
Вот бы с кем поговорить! Теперь понятно, откуда у Алекса пейджер, и не один.
— Вот же повезло родиться, — мечтательно проговорил Лёха. — Они дом в три этажа строят, и тачку их ты бы видел! Джип! У Олега батя простой мент, у Лекса, — Леха вздохнул, — директор школы, но не той, где мы учимся. У меня мать и батя работают в метро.
— А сестры-братья есть? — спросил я для поддержания разговора.
