Живой и напряженным началом привлекает читателя в мир истории, где каждое слово дышит настоящим ощущением реальности. Вперед в прошлое! — это не просто книга, это путешествие во времени и пространстве, где каждый новый эпизод тесно переплетается с реальным сегодняшним моментом. Здесь жизнь поднимает голову из руин разбитого мира, а любовь остается жестоким призраком в памяти тех, кто остался в прошлом....
Смотри, ты любишь мороженое, но и колбасу любишь. И как выбрать что-то одно?
Надо отдать ему должное, толковые аргументы, я рассчитывал, что он будет тупить, и мне придется проще. Многих бы его слова поставили в тупик, но не меня. Я покачал головой, заулыбался.
— Па, нельзя параллелить людей и колбасу. Как говорил Христос; «Никто не может служить двум господам; ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть».
Отец поморщился.
— Где ты этого нахватался, в секту вступил?
— Не уклоняйся от темы, па.
Лялина поднялась, желая выйти. Да у нее слезы в глазах! Значит, не навка, а живая! Отец тоже встал.
— Анна, останьтесь, пожалуйста! — попросил я и обратился к отцу, который тоже был растерянным: — Па, живи счастливо со своей любимой женщиной, а мы будем жить сами.
Он снова покраснел.
— Я уж как-нибудь без тебя разберусь!
Похоже, съезжает, хочет оставить все как есть.
— Что для тебя семья, па? — задал я вопрос, на первый взгляд странный.
— Семья — это… семья, — неуверенно сказал он.
— А именно. Перечисли членов семьи.
— Ты из меня идиота делаешь?! — начал закипать он. — Что бы ты вообще понимал!
Так, партия словесно-шахматной эквилибристики начинает сыпаться. Как бы оппонент не перевернул стол! Надо аккуратнее.
— Па, мы не вернемся домой, пока ты там. У тебя больше нет семьи. У тебя есть квартира, к которой ты привык. Хорошая, между прочим, квартира.
Он вскочил, навис надо мной, но я не шелохнулся, повел подбородком в сторону Лялиной.
— Позволь себе любить, отец. Или ты не умеешь? Или ты делаешь только то, что выгодно? Мы. Не вернемся. Домой. Пока ты там. Семьи у тебя больше нет.
— Да я… — Он снова собрался угрожать, и я выставил перед собой руку.
— Если ты не оставишь нас в покое, я сдам обрез и скажу, откуда он у меня взялся, а Наташа напишет заявление. Хотя… обреза будет достаточно.
— Да что с ней станет…
Я обратился к Лялиной:
— Искренне желаю вам счастья. И очень надеюсь, что вы будете вместе. Все соседи, даже бабка Тонька знает, что вы… встречаетесь. И мать знает и мучается. Положи этому конец, папа, будь мужиком. Хватит нас мучить. Люди — не колбаса. — Я посмотрел на Лялину. — И не мороженое.
— Мальчик! — крикнула Лялина.
