Живой и напряженным началом привлекает читателя в мир истории, где каждое слово дышит настоящим ощущением реальности. Вперед в прошлое! — это не просто книга, это путешествие во времени и пространстве, где каждый новый эпизод тесно переплетается с реальным сегодняшним моментом. Здесь жизнь поднимает голову из руин разбитого мира, а любовь остается жестоким призраком в памяти тех, кто остался в прошлом....
Мне хотелось верить, что наш отец — не сферическое зло в вакууме, не бывает ведь абсолютных злодеев, что-то человеческое в нем должно быть, вот только как это в нем пробудить?
Бабушка готовилась к войне. С каждым часом становилась все мрачнее. Достала ружье, положила себе на колени. Мама смотрела на нее с ужасом, на ее лице читался вопрос: «Неужели ты и правда это сделаешь?» Да, сделает. Пожертвует собой ради нашего счастья, она умеет убивать врагов.
Будто прочтя мамины мысли, бабушка холодно заявила:
— Если ты не сможешь разрешить проблему, это сделаю я.
Очень не хотелось бы, чтобы ее посадили до конца дней!
В десять вечера, когда всех начало клонить в сон, на улице зарычал и смолк мотор автомобиля, скрипнули тормоза. Хлопнула дверца. Боцман залился лаем, и, перекрывая его, донесся зычный требовательный голос:
— Ольга! Выходи.
Примерно так в фильмах показывают маньяков, которые ищут сбежавшую жертву. Не сговариваясь, мы рванули в прихожую, окна на дорогу выходили только оттуда.
— Знаете, что такое жакан? Пуля. На кабана или медведя.
Мама расправила плечи, встала в проеме двери звездой, лицом к бабушке.
— Стой! Не смей! Я сама с ним поговорю.
Мне показалось, или и правда на лице бабушки проступило торжество?
Глава 20
И паяльник пригодился
Я не верил своим глазам. Решимостью мама напоминала терминатора, спускающегося в расплавленный металл.
— Пойду к ним, — сказал я.
Борис ухватил меня за руку. Его так трясло, что казалось, он вибрирует.
— Стой!
— Пусть идет, — дала добро бабушка.
— Да что он мне сделает? Чего вы переполошились? — успокоил их я, осмотрел лица и скользнул за дверь, остановился.
От родителей меня отделял дощатый забор с большими прорехами.
Мама замерла в метре от отца.
— Поехали домой, — сказал он спокойно. — Что вы мне устроили?
— Дети не хотят тебя видеть, — отчеканила она.
— Это старая вас науськала? — прошипел он. — Что вообще происходит?
В его голосе слышалась растерянность. Да неужели? Шаблон трещит по швам?
— Дети не пойдут домой, пока ты там. Они тебя боятся.
