Живой и напряженным началом привлекает читателя в мир истории, где каждое слово дышит настоящим ощущением реальности. Вперед в прошлое! — это не просто книга, это путешествие во времени и пространстве, где каждый новый эпизод тесно переплетается с реальным сегодняшним моментом. Здесь жизнь поднимает голову из руин разбитого мира, а любовь остается жестоким призраком в памяти тех, кто остался в прошлом....
— Спасибо за сочувствие, баба Тоня, справимся!
— А мы поможем! Всем миром, значить, поможем! — пообещала она.
Вот он, менталитет — жалеть обиженных и угнетенных. Все бабки приподъездные наши, можно сколачивать банду.
— У вас паяльника, случайно, не найдется? — спросил я.
— Ото верно! Паяльник ему! — радостно воскликнула бабка и большим пальцем задвигала вверх-вниз, показывая, что надо делать паяльником.
— Да нет, мне паяльник нужен, чтобы старый телевизор починить. Новый-то отец унес.
Старушка схватилась за голову.
— Отчаво ж не найтись. От деда остался. Все ждала, что пригодится, и вот! Идем, Павлик.
В квартиру я заходить не стал, замер у порога, прислушался к бормотанию радио — уж забыл, что тако существовали, и вскоре стал счастливым обладателем массивного паяльника, похожего на отвертку со шнуром, кусочка канифоли и олова.
Вещи Борис уже разложил по кучкам и освободил место для пайки. Из шкафа на балконе мы вытащили старый телевизор, оттащили в зал, там же я нашел стальной обрезок, положил на него олово и канифоль и приступил.
За этим занятием меня застали мама, Наташка и бабушка, помогавшая перевозить вещи. Мать, как зомби, прошагала в спальню. Хлопнула дверца шифоньера, и квартиру сотрясла забористая ругань, я и не думал, что мама так умеет. Видимо, она обнаружила пропажу денег.
— Я же тебе говорила, что он скотина, — на ходу бормотала идущая к ней Наташа, — и нехрен о нем жалеть! Теперь-то ты видишь?
Дверь захлопнулась, и донесся Наташкин голос:
— Мой Влад тоже скотина, но я не буду о нем плакать! Не дождется.
Похоже, у матери началась истерика, лучше дать ей прореветься в одиночестве. И откуда в ней столько слез? А Наташка молодец, боевая, многого в жизни добьется — теперь так точно, когда нет необходимости сбегать из дома и жить в притонах.
Бабушка на кухне гремела посудой, которую привезла с собой, и расставляла по полкам консервацию.
— Ната, — позвал я, — давай телек на тумбу поставим и проверим, работает ли он.
Вместо нее пришла бабушка, и мы воздвигли на алтарь предмет культа. Стабилизатор отец забыл, я все подключил, по экрану пробежала полоса, и агрегат включился. Боря, улыбаясь, подошел и положил на него руки, будто на плечи старинного друга.
Бабушка протопала в кухню, и я за ней.
