Живой и напряженным началом привлекает читателя в мир истории, где каждое слово дышит настоящим ощущением реальности. Вперед в прошлое! — это не просто книга, это путешествие во времени и пространстве, где каждый новый эпизод тесно переплетается с реальным сегодняшним моментом. Здесь жизнь поднимает голову из руин разбитого мира, а любовь остается жестоким призраком в памяти тех, кто остался в прошлом....
Секту имени Павла Мартынова, а уж я знаю, как создают подобные организации и завлекают молодежь. Особенно хорошо такие организации работают, когда детям податься некуда.
Что осталась неделя до окончания школы — хорошо, гопникам будет сложнее меня отследить и подкараулить, а к сентябрю расклад сил изменится. Черную метку они мне… Нужно сохранить каляки и скормить их автору, когда выясню, кто это сделал.
А для самообороны надо раздобыть крупный карабин — сойдет как кастет. Главное, чтобы нежное тело не подвело, а то ударю и выбью пальцы.
Ох, веселенькое предстоит лето! Чувствую, не до купания будет, потому что нужно, как сейчас говорят, косить капусту. Еще несколько лет деньги можно брать из воздуха. Главная сложность в том, что я — подросток и ничего не могу сам, потому следует заручиться поддержкой взрослых.
Я почесал голову. Где их взять, когда на родителей рассчитывать нельзя? Мамины родственники? Деда по отцу я не знал, они ненавидели друг друга.
— Пашка, Натка, гляньте, как получается! — воскликнул Борис, повернулся, показывая набросок, сделанный карандашом.
— Джонни! — просияла Наташка. — Как живой!
— Только гитару я не смогу.
— Ты крутой, — оценил я. — Постараюсь тебе клиентов подогнать, возьму «киссов» в школу. Ты ж не против за малую денежку рисовать?
— Главное, чтобы тебя не прибили. А так конечно. За полтос — карандаш или тушь. Цветное дороже.
— В художку тебе надо. Только нарисуй мне рекламную картинку, такую же, но поменьше, только чтобы под обложку тетради засунуть. Морду можно одну, вот этого, с языком.
— Отец не даст — в художку, — вздохнул Борька, прикладывая тетрадь к альбомному листу, чтобы определить размер.
— Ничего. На следующий год еще как даст.
Борька не поверил, отвернулся и продолжил рисовать.
— Уроки выучили? — крикнула мать из кухни.
— Да, — ответили мы в три голоса.
Помня об обещании сдать экзамены на пять, я засел читать геометрию. То, что в детстве казалось непонятным и адски трудным, сейчас шло просто как сказка.
Еще предстоял диктант по русскому, но писал я без ошибок.
