Автор
Врач Агния Смольская сталкивается с трагедией, когда подруга Лида погибает от отравления неизвестным БАДом. Дело передается в медицинские расследования под руководством Андрея Лицкявичюса. Агния вынуждена участвовать в расследовании, где обнаруживаются опасные тайны.
– Он все делает напоказ, и никогда не знаешь, о чем он на самом деле думает, когда говорит тебе приятные вещи – именно такие, какие ты хочешь услышать…
Что-то в этой истории есть странное, но пока нить ускользала от меня, и я никак не могла связать воедино все, что знала. С другой стороны, чего это я так цепляюсь за Лиду, считая, что она является важным звеном во всех историях отравлений? Если во всем виноваты производители БАДа, то моя школьная подруга – всего лишь одна из жертв непреднамеренного преступления, и ни Анатолий, ни романтическая история с Хасаном не имеют к ее смерти никакого отношения. Чем дальше, тем больше я чувствовала, как голова моя, перегруженная бесполезной информацией, гудит и раскалывается, а никаких умных мыслей и полезных выводов так и не рождается!
В пробах, взятых на заводе «Фармация», синильной кислоты не обнаружилось. Это были первые слова, с которыми обратился к группе Лицкявичус, как только мы все собрались в его офисе.
– Но этого просто быть не может! – воскликнул Илья. – Пять человек умерли!
– Ничего не попишешь, – отозвался Мдиури, пожимая плечами. – Я перепроверил результаты несколько раз – без изменений. Ни синильной кислоты, цианида, ни ртути или ее солей – образцы чисты, как первый снег! А у вас, Леонид?
Через некоторое время после первой встречи с патологоанатомом ОМР мне стало казаться, что мое впечатление о нем было ошибочным и что его навеяла общая напряженная обстановка. Сегодня я убедилась в том, что ошибалась: Кадреску все так же походил на Влада Дракулу и все так же вызывал у меня дрожь своей странной манерой вести себя, но, главным образом, своим неподвижным, как у змеи, взглядом.
– У меня тоже без изменений, – ответил он, как водится, не глядя на собеседника. – Но в повторных анализах необходимость отсутствовала: я вполне в состоянии определить причину смерти с первого раза.
– И что теперь? – задал вопрос Кобзев, обращаясь ко всем сразу и ни к кому в частности. – Закрыть производство «Виталайфа» мы, выходит, не сможем?
– Ты все правильно понимаешь, – кивнул Лицкявичус. – Не сможем.
– Вот наверху-то обрадуются! – воскликнул Лопухин. – Это значит, что акции «Фармации» по-прежнему котируются!
Мы с Лицкявичусом быстро переглянулись: как раз об этом и шел разговор, когда мы возвращались с завода, и никому в этой комнате такой оборот не понравился бы, не говоря уже о вице-губернаторе.
– Надо искать другие зацепки, – вздохнул он.
