Автор
Ева вышла из такси и сразу уловила мрачную атмосферу столицы, ветер колыхая листьями деревьев с разрывающим визгом. Она замерла перед шлагбаумом дома Сталинской архитектуры — место где-то между прошлым и настоящим. Тревожно замирает каждый шаг, когда она думает о том, что ее бывший отец мог быть совсем рядом....
– Угу… – А про себя подумала: «Через десять минут тебя рядом не будет!» – не заметив, что в мыслях уже говорит со строгим врачом на «ты».
Она загадала, если попадёт в квартиру сразу, её простили. Если долго не будут открывать, то…
Ева с замиранием сердца звонила в дверь, так и не решившись открыть замок своим ключом. Сердце разрывали пополам отчаяние и надежда. Сейчас откроется дверь и папа…
Обитая кожей, деревянная створка отворилась со скрипом. Возникшая в проёме мама приложила палец к губам, собираясь что-то сказать или показать глазами, но не успела.
– Кто там? – в длинном, заставленном старенькой мебелью холле появился отец.
Полноватое лицо моментально перекосилось от злости. Из родного любимого папочки он на глазах превращался в монстра.
– Заявилась, шлюха! – он схватил с полки для обуви объёмную сумку и швырнул в лицо.
Ева успела выставить перед собой руки.
– Папа, за что? – она заплакала, не в силах сдержать обиду.
Жалость к себе, напряжение дня хлынуло из души со слезами, размывая по лицу недорогую косметику.
– Я из больницы, дай хотя бы переодеться!
– Аборт делала? – он рычал, изображая рассерженного до предела родителя, а бесцветные глаза излучали расчётливый холод. – Пошла вон! Переодевайся в подворотне! Чтоб духу твоего не было, не только в квартире, но и в подъезде! Думаешь остаться, изображая беззащитную жертву?
Он тащил её вниз по лестнице. Больно вцепившись в локоть сильными пальцами.
– Раз и навсегда забудь, что у тебя была семья!
Ева слышала, как наверху в дверях плачет мать.
– И этой корове накажу, запустит хоть раз, вылетит вслед с тобой!"
"Она не успела опомниться, как была вытолкана за железную дверь подъезда пятиэтажки. Сумка с одеждой ударила в спину. Ева полетела вперёд и уткнулась лбом в твёрдый живот мужчины. Знакомый парфюм ударил в ноздри.
Рустам подхватил её под руки, не позволив пропахать носом бетон.
Насмешливый возглас ввёл в оторопь.
– Я тоже тебя хочу. Но на пороге дома, на глазах у кучи зрителей, минет мне ещё не делали.
Ева вытаращила глаза, забыв от возмущения все слова. Какой минет? Кому?
– Вы, вы, вы… – заикалась она, пытаясь продавить слова через пересохшее горло.
– Ну вот, клин клином, – Рустам усмехался. – Зато реветь перестала, – Он поднял с асфальта сумку. – Так и знал, что-то случилось. Слишком потерянно отвечала на вопрос о родителях. Решил подождать минут десять, а потом уезжать.
Ева пропускала мимо ушей поток жизнерадостных слов, явно пытающегося развеселить врача.
