Автор
Мать терзается памятью о муже, который ей казался идеальным врачом-урологом. Она вспоминает его улыбку и темные глаза, словно живой архив воспоминаний. Однако при этом она старается не показывать дочери, что болит ее сердце от недавней потери.
Олег же сидит спокойный, будто это так легко – вынести приговор, хотя это его работа.
– Инфаркт миокарда. Делать ли операцию, решать тебе.
– Сколько стоит эта операция?
Холодов берет ручку и пишет, долго вырисовывая нолики.
– Вот столько.
Протягивает мне листочек, и я замираю. Даже если я душу дьяволу продам, у меня не найдется такой суммы.
– У меня нет… нет столько денег, Олег.
Мне страшно, сейчас я понимаю, насколько уязвима. И что хуже – мне некому помочь.
– Почему так категорично, Яна? Иди у мужа своего попроси, у отца Александры.
– Это твоя родная дочь, Олег. Саша твоя! Твой ребенок!
– Я бесплоден, а ты плохая актриса, – чеканит холодно, отбрасывая ручку, злится. – Есть еще варианты?
Холодов складывает крепкие руки на груди, а я не знаю, что ответить. Я просто…
– Сколько у меня времени? Как срочно нужна операция?
– Чем раньше, тем лучше.
– Я не смогу найти столько денег, кредит мне никто не даст! Я не знаю, какие-то фонды, помощь деткам… Есть же что-то?!
– Фонд есть у нас при клинике, но там очередь для финансирования. На год вперед уже все расписано. Детей с патологиями много, каждый хочет получить шанс на жизнь, хотя признаюсь, что операция не дает ста процентов гарантии.
– На. Выпей.
Протягивает мне стакан с водой, а я стучу по нему зубами, смотря на Олега во все глаза.
– Что мне делать?
Холодов смотрит на меня несколько долгих секунд, а после чуть наклоняет голову, словно ощупывая цепким взглядом.
– Я сделаю твоей дочери операцию за свой счет.
– Ты серьезно? Стой… Это же не просто так.
– Конечно, не просто.
– Чего ты хочешь, Олег? Скажи прямо!
На миг появляется кусочек света, который тут же заполняется чернотой.
– Тебя. В своей постели. Я прооперирую твою дочь, если ты станешь моей любовницей, Яна.
Глава 8
Я думала, что Олег уже мне сделал больно и хуже быть не может, но я ошиблась. От его слов на миг все плывет перед глазами, я вскакиваю со стула, все внутри сжимается, и это не негодование, нет. Это что-то намного более страшное.
