Автор
Врачебная суета зашкаливает в приемном зале. Друг Лехи Высоцкого, как обычно спокойный и уверен в себе, внезапно требует помощи. Такое поведение Саша не подозревает, создавая нервную атмосферу вокруг критического случая в отделении.
Похоже, «Врачебная тайна. Шанс на счастье» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Вешать на одного себя лавры я не намерен. – Именно благодаря нам троим ваш сын остался жив.
– Понял. Значит, за жизнь сына я благодарен вам троим, – произносит задумчиво Валентин Юрьевич.
– Да, – киваю соглашаясь.
– Скажите, как я могу вас отблагодарить? – смотрит на меня открыто и прямо. – Может быть клинике нужен новый аппарат МРТ? КТ? Рентген в конце концов?
– Это все есть, – отмахиваюсь от его предложения. Конечно, оно заманчиво, но не настолько, как вспыхнувшая в моей голове идея.
– Тогда что? – продолжает настаивать.
– Помогите мне уволить Рузанову.
Глава 26. Саша Хмельницкий
– Кого? – удивляется мэр. Он смотрит на меня таким взглядом, словно впервые слышит эту фамилию.
Я много слышал о принципиальности Валентина Юрьевича и сейчас рассчитываю именно на нее. К сожалению, кроме него мне никто не поможет.
– Хирурга, которая едва не угробила вашего сына, – отвечаю честно. Я не намерен никого покрывать.
Марьям совершила грубейшую ошибку, из-за ее самонадеянности едва не погиб ребенок. Она решила провести сложнейшую операцию без должной на то подготовки, не оценила силу травмы, а когда уровень кровопотери достиг критической отметки, она просто взяла и сбежала из операционной.
Оставив вытаскивать малыша мне…
Подобное отношение к пациентам просто недопустимо! Они все живые люди! Дети!
А уж сколько маленьких пациентов по ее вине подвергались повторным операциям? Естественно, у других хирургов. Не перечесть!
Все. Моему терпению пришел конец. Оно лопнуло в тот момент, когда я вопреки всем медицинским противопоказаниям и инструкциям был вынужден взять в руки скальпель.
Страшно представить, что произошло, окажись в тот момент в операционной кто-то другой! Ведь таких самоотверженных врачей, как я, и умеющих оперировать анестезиологов днем с огнем не сыщешь.
– Моего сына едва не угробили? – взгляд мэра тут же становится грозным. Обстановка в палате моментально меняется, она начинает давить.
Но эта сила мне не страшна, я давно привык к яркому проявлению негативных эмоций.
Далеко не каждый родитель попавшего в реанимацию ребенка ведет себя культурно и спокойно. Большинство, естественно, убито горем, не спорю. Но есть такой пласт людей, которые при новости о болезни своего чада становятся агрессивными и готовы смести все и вся на своем пути.
Именно благодаря этому пласту меня не трогает злость мэра. Я закаленный.
– Да, – подтверждаю его слова. – Из-за врачебной ошибки ваш сын едва не погиб. Мы чудом его спасли, – озвучиваю суровую правду.
