Автор
Врачебная суета зашкаливает в приемном зале. Друг Лехи Высоцкого, как обычно спокойный и уверен в себе, внезапно требует помощи. Такое поведение Саша не подозревает, создавая нервную атмосферу вокруг критического случая в отделении.
Похоже, «Врачебная тайна. Шанс на счастье» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Мой супруг беспросветный пьяница. Он не гнушается поднятием руки на женщин и детей, а еще крайне ревнив.
Когда трезвый, то он нормальный, а вот стоит выпить, так кошмар. Как жаль, что я этого всего до свадьбы не знала! А то ни за что б в жизни за него не вышла.
Вот до чего доводят знакомства через интернет. Я так стремилась забыть Хмельницкого, что слишком быстро согласилась выйти замуж.
Очень зря.
Теперь, вот, расхлебываю."
"– Вась, ты только зря изводишь себя, – мама заходит на кухню и садится рядом со мной. – Все равно ты ничем не можешь помочь своему Степе, – сама того не осознавая, давит на больное.
– Мам, с Феденькой все в порядке! – вздыхаю тяжко.
Мне крайне нелегко сдерживать рвущиеся наружу слова и едкие фразы. Раздражение переходит в злость, та– в обреченность, а она, в свою очередь, разъедает меня изнутри.
Паршивое. Поганое чувство.
– Степка в реанимации по моей вине! – слезы подступают к глазам.
Я не могу справиться с бурей эмоций. Они оказываются сильнее меня.
– Это я! Я во всем виновата! – шепчу, глотая соленые слезы.
Мама смотрит на меня, в ее взгляде нет сочувствия, там осуждение и досада. Не в силах вынести это, прячу в ладонях лицо.
– Ты должна оставаться сильной, – говорит твердо. – Ради каждого из своих сыновей, – давит на меня.
Словно я по щелчку пальцев могу взять и забыть о том, что мой ребенок в больнице!
– Ты не понимаешь! – вспыхиваю.
Как она вообще смеет меня упрекать в чем-то?
Я никогда ничего у нее не просила. Всего добивалась сама! Даже сыновей решила рожать и воспитывать в одиночку.
Но мама тогда настояла на совершенно другом. Убедила меня, что дети должны воспитываться в полной семье. У малышей должен быть отец.
Должен! И точка.
– Прекращай истерику! – продолжает настаивать на своем. В голосе появляются стальные нотки. – Слезами и угрызениями совести никому не поможешь, – упрямо не желает слышать меня.
Не понимаю… Куда делась та, которая читала мне сказки перед сном и обнимала, когда я приходила со школы? Что с ней случилось? Почему мама превратилась в черствый сухарь?
– Мам, я не понимаю, – отрываю ладони от лица и смотрю прямо в глаза суровой женщине. – Ты окончательно решила меня добить? – задаю вполне логичный вопрос. – Или не видишь, что мне очень плохо и я не могу справиться с горем? – не останавливаясь спрашиваю у нее о наболевшем.
