В медленно погружающейся в вечность больнице на дне теневой гильдии появляется новый врач. Здесь балуются знатоки и работяги, здесь в шляпках гуляет мода, а в голове у молодого врача — дар природы и уникальные способности. И вот он решает начать карьеру именно с хирургии, открывая в трактирах и ресторанах мир невидимых лечений....
Ух, как она засуетилась и за ширму отпрыгнула! Оттуда что-то недовольно буркнула и попросила подать ей темно-вишневое платье, висящее в шкафу. Забавно, но с ней себя чувствую так, словно сто лет знаком. И вот когда протянул девушке платье, дверь в номер распахнулась, и кто-то с порога произнес:
— Мари, нам пришло письмо от императора!
Немая сцена! На меня смотрит невысокий худощавый мужчина с аккуратной бородкой и даже через стекла пенсне вижу, как в его глазах появляется гнев. Ну, ситуация двусмысленная, у меня в руке платье, в которое девичья ладошка вцепилась.
"Глава 4
ЛЕЧЕНИЕ ЗЕЛЬЕВАРА
Глава 4. ЛЕЧЕНИЕ ЗЕЛЬЕВАРА
С языка чуть не сорвалось банальное: «Вы все не так поняли!» Тем временем, отец девушки дернулся назад, поморщился и все же вошел в номер.
— Объяснитесь, — внимательно смотря на меня, произнес Вертлугин.
— Долгая история, — хладнокровно ответил я и обратился к застывшей в ступоре Марии: — Одеваться-то собираешься? Чего словно мышка затаилась!
— Саша, ты чего творишь! — раздалось яростное шипение из-за ширмы.
Девушка выдернула платье из моей руки и судя по шуршанию стала его лихорадочно на себя напяливать. Чертыхнулась, а потом шлепнулась на пол, похоже что-то у нее пошло не так. Хм, если разобраться, то у дочери хмурого господина, стоящего напротив меня и молчащего, со вчерашнего вечера наступила черная полоса.
— Позвольте представиться, Воронов Александр Иванович, — обратился я к отцу девушки, пытаясь вспомнить его имя отчество. Увы, но не удосужился об этом у Марии узнать, поэтому обтекаемо продолжил: — Господин Вертлугин, мы все объясним, ситуация двусмысленная, но, — развел руками, — вашего благословения просить не собираюсь, ибо за рамки дозволенного мы с вашей дочерью не вышли.
— Господин Воронов? — наморщил лоб мой собеседник. — Тот самый?
— Простите? — осторожно уточнил я.
— Сын Ивана Степановича?
— Да, — коротко ответил отцу Марии, которая затаилась за ширмой, хотя уже должна была одеться.
— Мои соболезнования, — неожиданно склонил голову Вертлугин.
— Отец, между мной и господином Вороновым ничего не было! — выглянула из-за ширмы Мария, а потом сразу же скрылась.
Прическа у нее растрепанная, лицо испуганное, аура смущенная, а дышит так нервно, что свои слова опровергает.
