В Ленинграде вновь нарушается тщательно спланированный план. Серый ноябрьский небосвод и мерзкий снежный хуже чем кашу сковывают душевное состояние главного героя, Алексея Протоппова. Он ненавидит этот город за его помпашистость и неуютность, а теперь его планы пошли под откос — это настоящий удар в лицо....
Сложные комбинации часто дают сбой – их вдрызг разбивают всякие случайности и несогласованности, без которых не обходится ни одно дело. Но у нас пока все шло гладко.
Ровно неделю назад Барон встречался уже на этой явке с эмиссаром – высоким, худощавым, угрюмым, с военной выправкой мужчиной. В этом заморском гусе чувствовалась офицерская, еще царской закалки, косточка.
Первая встреча была ни о чем. Приглядывались друг к другу. Наш агент выступал от имени контрреволюционной боевой ячейки, нуждавшейся в средствах и направлении движения.
По ряду причин инициатор операции Воронов настоял на том, чтобы игру с эмиссаром не затевать. В прошлый раз мы отпустили фигуранта по соображениям тактики. Сегодня возьмем – живым и желательно здоровым. А дальше посмотрим на поведение. Тут два варианта. Или он будет работать на нас. Или суд – скорый и беспощадный. Чаще в таких ситуациях люди выбирают сотрудничество.
– Минут через десять должен появиться эмиссар, – сказал Воронов и закашлялся – неделю уже ходил с бронхитом на работу.
Подобные встречи – это самая нервная сторона оперативной работы. Все время мы посылаем наших людей на эти встречи или сами кого-то встречаем. И постоянно долбит одна мысль – придет фигурант или не придет. Потому что «придет» – это удача, перспектива.
Колыхнулась занавеска в окне явочной квартиры. Значит, Барон наверху, подает сигнал, что все в порядке. Он тоже весь на нервах. Тоже ждет.
Предстоит силовое задержание. Сколько я их провел в своей жизни, и все равно нервозность присутствует. Может случиться что угодно. В успехе я уверен. Ребят наших вокруг много, вражина не уйдет. Но его надо взять живым. И чтобы он никого не подстрелил. А тут уже как получится. Никто не обещал нам безопасности и легкости бытия, когда мы подписывались на чекистскую работу…
Земля качнулась под ногами.
Первая шальная мысль была – ломают очередной дом.
Но сознание моментом схватило, как строительным раствором, происходящее вокруг.
Звук был куда громче. А из дома, как раз над вывеской «Бакалея», выплеснулось пламя. Точнее, не просто из дома, а из окна явочной квартиры!
– Египетская сила! – ошарашенно воскликнул Воронов.
