В Ленинграде вновь нарушается тщательно спланированный план. Серый ноябрьский небосвод и мерзкий снежный хуже чем кашу сковывают душевное состояние главного героя, Алексея Протоппова. Он ненавидит этот город за его помпашистость и неуютность, а теперь его планы пошли под откос — это настоящий удар в лицо....
Мне тут с вами лясы точить недосуг. Оставлю вам моего доброго товарища, чтобы подстраховал вас на предмет неожиданностей.
– Но как?!
– Он сможет. И он надежный человек.
Я только кивнул, надувая щеки. На меня наконец обратили внимание.
– Но… – заблеял Асмолов.
– Критерием истины является только эксперимент. Вот мы его и проведем… А мне пора. Дела.
– Какие дела?!
– Мне поручено убить Петровского.
– Ох ты! – Асмолов вскочил со стула. – Надо же предупредить его! И Калюжного!
– Да не мельтешите вы! – прикрикнул Атлет.
Глава 15"
"Такая у меня судьба – вечно в засаде ждать врага в пыльных подсобках и чуланах. Помню, на «Пролетарском дизеле» ждал террористов в каком-то клоповнике. И на железнодорожной станции, когда ловили бандитов, местечко было не лучше. И еще во многих других местах. Вот и сейчас, когда прозвенел звонок в дверь, я как раз устроился без особого, мягко сказать, комфорта в тесном чулане. Зато через щелку мог видеть происходящее в комнате.
Атлетическая фигура, эдакий русский Геракл с купеческой бородой – это и есть лидер «непримиримых» Кулагин. Он сразу, казалось, занял собой весь объем комнаты. Хозяин квартиры перед ним просто терялся, но это не мешало ему небрежно и органично демонстрировать апломб и высокомерие с долей плохо скрываемого презрения. Мол, знай, кто тут истинный хозяин.
На стол Асмолов выставил китайские фарфоровые чашки с настоящим ароматным кофе – из спецпайка для верхушки Мосводоканала.
Сперва Кулагин держался даже как-то подобострастно. Докладывал о делах организации и намекал, что после тягостных и долгих раздумий склоняется все же к позиции «соглашателей», и нужно обсудить, что делать с другими «непримиримыми», которые грозят подставить «Святую Державу» под удар.
Он умело убаюкивал собеседника. Асмолов расслабился, явно укрепляясь в мысли, что Атлет паникер или провокатор. Вон, как разговор складывается конструктивно. И никто никого убивать не собирается.
В процессе беседы Кулагин, как бы невзначай, распалившись в диспуте, начал мерить комнату шагами, держа руки в карманах.
А потом резко пошел в атаку.
Если бы он проткнул собеседника ножом – тут бы и конец нашей оперативной комбинации. Но Атлет предупреждал, что Кулагин не работает так кроваво и вульгарно. Убийца со стажем, еще со времен Гражданской войны, он всегда пользовался своим любимым инструментом. Вот и сейчас он был при нем.
